Ругая себя, пытаюсь встать, но тут же плюхаюсь обратно, так как Дик даже и не думает убирать руки с моей талии, все так же крепко удерживая на месте. Ситуация критическая, срочно пытаюсь сообразить, как бы поправдоподобнее объяснить, что именно я делаю ночью в его кровати… Гм. Ну не знаю.
— Ирлин, ты чего застряла? — Это Оська. Громко и из-под кровати. Кошмар. — Давай, поконтачила с ним и вылазь, хорош к нему прижиматься.
У Дика брови медленно ползут вверх, интерес в его глазах переходит все границы. Сижу пунцовая, сильно ругаясь про себя и старательно ему улыбаясь. Оську — придушу!
— Ты чего, уснула?
— Нет, — шиплю я.
— Тогда слазь, кому говорю, а то опять очнется, а сковородка у меня.
Стараюсь не смотреть на Дика. Интересно, о чем он сейчас думает?
— Ося, он уже очнулся! Тишина под кроватью.
— Да?
— Да!
Тихое шуршание. А потом медленно появляющаяся сбоку от головы Дика ручка сковородки.
Дик с интересом ее рассматривает.
— Держи, — пыхтит Оська, — она тяжелая.
Дик садится и сам берет сковородку, поднимая вместе с ней и вцепившегося в ее край Оську. Тот, увидев лицо Дика недалеко от своего клюва (он опять совенок), удивленно хлопает глазками, а потом радостно ощеривается в широкой улыбке.
— Ой, привет! А мы тут…
Закончить он не успел, был очень занят: вылетал из окна прямо сквозь стекло, улепетывая от летящей ему вслед сковородки. По-моему, улетел-таки, хотя и не уверена.
— Так, а теперь разберемся с тобой.
Я почувствовала, как сердце с грохотом падает в желудок, настойчиво ища путь, ведущий к пятке. Он смотрит на меня очень странно, удерживая в одной руке обе моих ладони, а другой сжимая мой подбородок и изучая широко распахнутые от страха глаза.
— Ты меня тоже сейчас выкинешь в окно?
— Куда? — переспрашивает он.
— В окно. Но там дождь и многокилометровая пропасть — так что, может, накажешь как-нибудь по-другому?
Он усмехается, даже и не думая развеивать мои страхи.
— И что ты успела увидеть?
— Где?
— Не надо, Лин. — Я замираю. Так он меня еще никогда не называл. Но страх от этого меньше не становится.
— Ну… я увидела гибель твоего брата.
Сузившиеся глаза, вздувшиеся желваки и ярость, наполнившая его глаза. Мне хана, он меня точно сейчас убьет! Не видать мне хранительства, как своих ушей…
Неожиданно меня отпускают, он снова ложится на постель, заведя руки за спину и разглядывая потолок над головой. Я смотрю на него, не зная, что мне делать.
— Зачем ты это сделала, Лин?
Вот опять, он снова назвал меня Лин.
— Я… я переживала!
Он молчит, продолжая рассматривать рисунок на потолке.
— Я переживала из-за того, что ты накричал на меня сегодня утром.
Я поняла, что случилось что-то ужасное, и хотела узнать, что именно.
— Узнала?
Ирония его голоса больно ранит, я не знаю, что мне ему ответить.
— И что дальше? Как именно ты будешь спасать меня от этой боли?
Он снова злится, но это уже неважно. Я вспомнила ту чудовищную боль, которая скрутила меня в его воспоминаниях, вижу его искаженное лицо при свете луны и понимаю, что он сейчас очень сильно страдает. А потом… потом я вдруг обхватила его голову руками, легла рядом и с силой поцеловала, сама не понимая, что я творю, что делаю.
Дик замер, а я все никак не могла от него оторваться. Его губы были сухими и горячими, запах моря и вина кружил голову. А жар его тела передавался моему. Внезапно я почувствовала, как его руки обнимают и с силой прижимают меня к себе. Я вздрогнула и попыталась отстраниться, но теперь уже он мне этого не позволил. Прижав меня к себе, он стал с таким жаром целовать мои губы, щеки, веки, что я задохнулась, не понимая отчего мне не хватает воздуха. Он целовал и постоянно шептал мое имя, запутываясь рукой в шелке моих волос и не отпуская меня ни на миг, будто боялся, что я сейчас исчезну, растворюсь, как утренняя дымка, и он поймет, что все это был лишь сон.
Вот только я никуда пропадать не намеревалась. В тот момент я бы и за все сокровища мира не смогла бы отстраниться от него.
— Лин… Лин… моя Лин… — шептал он в темноте, а полночная луна безмятежно освещала все это безобразие и одинокого мокрого совенка, сидящего на подоконнике и хмуро за всем этим наблюдающего.
И я не знаю, чем бы все это закончилось, только вот в следующее мгновение ярко сверкнула молния, вспыхнул свет и меня что-то заставило исчезнуть и появиться недалеко от кровати… на руках у Васьки. Он яростно смотрел на встрепанного Дика, сидящего на кровати и с не меньшей яростью смотревшего на него.
— Смертный! — громыхнул Васька, не обращая внимания на мои бурные попытки вырваться. — Ты хоть понимаешь что творишь?!
Оська тяжело вздохнул и куда-то улетел.
— Отпусти ее, — прошипел Дик и через мгновение уже стоял напротив Васьки. Кожа его покрывалась чешуей, из-за спины медленно вырастали перепончатые крылья, а пальцы украшались лезвиями длинных когтей.
— Ну и что тут происходит?
Вытянув шею я увидела сонного Лиса, на плече у которого сидел Оська. Рядом стоял встрепанный Сон в натянутой наизнанку рубашке и обалдело смотрел на застывших друг перед другом Дика и Ваську. Но тут он заметил меня, мгновенно ощетинился и рванул вперед. Я на всякий случай зажмурилась, ужасаясь количеству неприятностей, которые умудряюсь принести.
Тихое дуновение ветра, шорох крыльев — и вот я уже на руках у Сона, принявшего свою истинную форму и теперь застывшего неподалеку от окна. Я осторожно посмотрела наружу. Шел дождь. М-дя-а-а… так, берем ситуацию в свои руки. Срочно!
— Сон, пусти.
Интересно, и почему меня сегодня никто не слушает? Я ведь серьезно.
— Сон!
Медленно и крайне неохотно мне дают утвердиться на собственных конечностях. Оська одобрительно на меня смотрит. Васька с Диком вот-вот сцепятся и перегрызут друг другу глотки. Гм, ну что ж, я честно не хотела колдовать, но, видимо, придется!
Слова, как и ударения, вспоминаются с трудом, но выкрикиваю я их как можно более громко и угрожающе. Васька, дольше со мной знакомый, вздрагивает и переводит на меня перепуганный взгляд, Оська срочно пытается умотать из комнаты, но заклинание слишком короткое, и он попросту не успевает.
— Зандравус! — вякаю я последнее слово, с гордостью ожидая результата своих издевательств над памятью. И результаты не заставляют себя долго ждать.
Никто не успевает и глазом моргнуть, как вся комната заполняется бурными потоками ледяной воды, в которой плавают… аллигаторы? Мама!
— А-а-а!!! Меня кто-то укусил за задницу! — Это Лис.
Васька с плеском вылетает из бушующей воды и тут же врезается в невидимый купол, накрывший всю комнату и непроницаемый даже для его магии! Сон стоит рядом на подоконнике, крепко держа меня за руку и пытаясь подтянуть к себе, хотя и самого вот-вот с этого подоконника смоет.
— Помогите! — Оська проплыл мимо, с ужасом улепетывая от полутораметрового аллигатора, который гнался за ним с широко открытой пастью.
Дик молча рубил на мелкие кусочки другого крокодила, попытавшегося, на свою голову, тяпнуть его за ногу. Лис вцепился в Ваську, который летал под потолком и разил гадов белыми молниями. От первой же молнии все плавающие в воде получили разряд короткого замыкания. Оська задымился, крокодилы сдохли. Я старательно приглаживала стоящие дыбом волосы, чувствуя проскальзывающие по пальцам искры разрядов.
