— Хорошо бы, — пробормотал Кирк. — Пошли!
Они спустились в канал и подошли к лежавшим на земле телам.
Тот, кому заряд попал в голову, лежал на спине, широко раскинув в стороны руки. На нем был надет какой-то панцирь, состоящий из множества широких и тускло-блестящих полос. На каждом плече его находились небольшие трубочки — стволы неизвестного оружия. Из воротника брони сиротливо торчало несколько оплавившихся проводов. По-видимому, вооружение этой диковинной брони и впрямь было как-то связано с мозгом владельца, потому что сейчас, лишенные своего управления, стволы бесцельно вращались во все стороны. У Кирка екнуло сердце, когда один из стволов на несколько секунд задержался на нем, словно бы раздумывая — крошечное черное отверстие показалось Кирку глубоким колодцем, на дне которого лениво колыхалась смерть, готовая в любой момент выплеснуться наружу, приняв его в свои жаркие объятия.
Второй убитый выглядел еще более жутко — между щелями его брони выступала спекшаяся черная кровь, лицо почернело и обуглилось, превратившись в обтянутый хрупким пергаментом череп, сама броня была покрыта окалиной и от трупа несло отвратительным запахом горелого мяса.
— Ф-ф-фу! — поморщилась Тас-Кса-Сит. — Пошли отсюда, командир!
Кирк кивнул и они двинулись дальше.
Ксионийка говорила, что эти люди спорили между собой, и что это оказалась уже четвертая засада… Хорошо, если с первыми тремя эта компания расправилась так же лихо, и если сейчас в канале не осталось никаких опасностей. Будем надеяться, что это именно так, подумал Кирк.
— Мне непонятно, — задумчиво проговорил на ходу Патрик Мелони, — почему одно и то же оружие действовало по-разному?
— Какое оружие? — переспросил Рогов, неодобрительно оглядываясь на Мелони.
— А вот у этих ребят! — Мелони махнул рукой назад.
— А с чего это ты взял, что оно действовало по-разному?! — удивился Рогов.
— Когда они стреляли по склону, эффект был не таким, как когда они начали палить друг в дружку, — покрутил головой Мелони. — И еще мне не понравился этот их шарик… Вы видели, во что превратилась после выстрела земля вокруг шара? Интересно, из чего в них пальнули…
— «Удав», — коротко ответил Кирк. — Корабельная модель, станковый плазморазрядник, устанавливаемый на штурмовых катерах Имперских корветов.
— Корабельная модель, станковый плазморазрядник, устанавливаемый на штурмовых катерах Имперских корветов.
— Ого! — покрутил головой Мелони. — Ни фига себе! Откуда у бандитов на Анкоре «Удав»? Они что, корвет приступом взяли?! «Удав»… Да, так вот! — Мелони вспомнил, что хотел сказать. — После выстрела из этого самого «Удава», их шарик ухитрился не только уцелеть, но и не вплавиться в то, во что превратилась земля! Я специально посмотрел, — убежденно заявил Мелони. — На земле осталась такая аккуратненькая вмятинка! И они очень легко подняли свой шарик — не выдирали его из спекшейся корки, а просто подняли и понесли дальше! Как вам это нравится?
— А мне плевать! — подал голос Партиони. — У меня сейчас голова совсем другим забита! И всем нам сейчас нужно думать только об одном — как добраться до цели! Верно, командир? — Партиони подмигнул Кирку.
— Да, — согласился Кирк. — Сейчас для нас главное — добраться до двенадцатой зоны…
— Не просто добраться, а ВСЕМ добраться! — добавил Партиони, продолжая с улыбкой смотреть на Кирка.
«Постарайся, чтобы ты оказался там совершенно один…» — неожиданно вспомнил Кирк холодный голос Аллана Дитриха.
— Разумеется, — кивнул Кирк. — Всем. Всей нашей группе. И не только дойти туда, но и вернуться обратно.
— Это хорошо, — непонятно к чему заявил Партиони и отвернулся.
Не нравится мне это, подумал Кирк. Эти слова Партиони, этот его взгляд… Это уточнение: «не просто добраться, а ВСЕМ добраться…»
Всем…
«Постарайся, чтобы ты оказался там совершенно один».
Интересно, зачем это нужно Дитриху, подумал Кирк. Ведь с группой у Арнольда будет больше шансов выйти, чем со мной одним.
«Постарайся…» Любопытно, за кого он меня принимает, Аллан Дитрих?! Как это, хотелось бы знать, я должен «постараться»?! Впрочем, понятно, как… Но — фиг тебе, любезный! И тебе, и твоему сыночку! Выйдет он, как миленький, вместе со всей группой! В Лабиринте не Дитрихи разные там распоряжаются! В Лабиринте хозяйка — смерть! А я уж постараюсь, чтобы ей не досталось как можно меньше деликатесов…
И все-таки, не нравятся мне эти слова Партиони. И много чего еще мне не нравится.
Грон Келли мне не нравится. И то, что он так часто умирал. И то, что он так часто выходил из Лабиринта… Интересно, видел ли кто-нибудь, как он ВХОДИТ в Лабиринт? Впрочем, Тенчен-Син видел. Один раз, правда, но видел. Или не один раз?…
Кстати, Тенчен-Син мне тоже не очень нравится. Оказывается, что он уже не однажды бывал тут. Хотя, по правде сказать, я так и думал. Но мне не нравится, как он уверенно ведет нас вперед. И то, что мы при этом чуть не напоролись на засаду. Если бы не Тас-Кса-Сит… А засада, между прочим, была не единственной. Те ребята — с серым шаром — говорили, что засада уже четвертая…
А еще мне сильно не понравились эти ребята с шаром, в силовой броне, с непонятным даже Патрику Мелони оружием. Хорошая у них броня, гораздо лучше десантной. Наверное, лучше даже, чем у Имперской охраны. Хотя у Императора всегда все самое лучшее… Но такой брони мне никогда видеть не приходилось — с подобным голубоватым свечением защитного поля. Любопытно, откуда у них эта броня?