Поймай меня, если сможешь

Поймай меня, если сможешь

Автор: Фрэнк Абигнейл

Жанр: Документальная литература, Биографии и Мемуары, Проза

Год: 2003 год

Фрэнк Абигнейл. Поймай меня, если сможешь

Подлинная история 100 %-ной подделки

Those who know do not speak. Those who speak do not know.

Моему отцу

1. Выпавший из гнезда
Alter Ego человека есть не что иное как его излюбленное представление о себе. Зеркало моего номера в парижском отеле «Виндзор» отражало мой излюбленный образ — симпатичного молодого пилота престижной авиакомпании с открытым и честным лицом, широкоплечего и чрезвычайно стильного. Скромность к числу моих добродетелей не принадлежит, а в те времена и добродетель к числу моих добродетелей не принадлежала.
Удовлетворившись своим обликом, я подхватил сумку, покинул номер и через пару минут уже стоял перед стойкой консьержа.
— Доброе утро, капитан, — тепло улыбнулась девушка. Шевроны на моём кителе говорили, что я всего лишь первый офицер, поэтому в лучшем случае второй пилот, но таковы уж французы: переоценивают всё на свете, кроме своих женщин, вина и искусства.
Подписав счёт отеля, который она пододвинула мне через стойку, я намылился прочь, но тут же, спохватившись, снова обернулся к ней, вынимая из внутреннего кармана кителя чек на зарплату.
— Ах, да! Не могли бы вы обналичить его? Ваша парижская ночная жизнь совсем меня разорила, а домой я попаду только через неделю, — горестно усмехнулся я.
Взяв чек Pan American World Airways, она взглянула на цифры.
— Конечно, можем, капитан, но на такую большую сумму мне сначала нужно получить одобрение менеджера, — она на минуту зашла в кабинет позади стойки и, появившись оттуда с приятной улыбкой, протянула мне чек для подписи.
— Как я понимаю, вам нужны американские доллары? — и, не дожидаясь ответа, отсчитала 786 долларов 73 цента. Две купюры по 50 долларов я отодвинул обратно.
— Буду искренне благодарен, если вы уладите дело с нужными людьми, раз уж я был настолько безалаберным, — улыбнулся я.
— Конечно, капитан! — расцвела она. — Вы очень добры. Мягкой посадки. Пожалуйста, останавливайтесь у нас снова.
Я добрался до Орли на такси, велев водителю притормозить у входа Trans World Airways. Обогнув билетную кассу TWA в вестибюле, я предъявил контролёру TWA свою лицензию FAA[1] и удостоверение Pan Am.
— Так, первый офицер Фрэнк Уильямс, следующий в Рим транзитом без оплаты, — возгласил он, сверившись со списком. — Есть такой. Заполните это, пожалуйста, — и вручил мне знакомый розовый бланк для персонала, летящего за счёт авиакомпаний.
Вписав нужные сведения, я подхватил сумку и направился к стойке таможни с табличкой «Только для членов экипажа». Начал поднимать сумку на стойку, но инспектор — морщинистый старик с редкими усиками — узнав меня, дал знак проходить.
Когда я уже направлялся к самолёту, рядом пристроился какой-то парнишка, с нескрываемым восхищением уставившийся на мой мундир с блестящими золотыми шевронами и прочими финтифлюшками.
— Вы пилот? — поинтересовался он с явным английским акцентом.
— Не-а, такой же пассажир, как и ты. Пилот я только в Pan Am.
— На семьсот седьмых?
— Раньше, — покачал я головой, — сейчас — DC-8.
Люблю подростков: они напоминают меня самого всего лишь пару лет назад.
Как только я поднялся на борт, встретившая меня стюардесса — привлекательная блондинка — помогла убрать вещи в багажный отсек экипажа.
— На этот рейс у нас полный аншлаг, мистер Уильямс, — сообщила она. — Вы обставили ещё двух претендентов на откидное сиденье. Кабину пилотов обслуживать буду я.

— Мне только молока — да и то, если не будете слишком заняты. Напросившимся на попутный рейс не полагается ничего, кроме места, — отозвался я и шагнул в кабину. Оба пилота и бортинженер занимались предполётной проверкой оборудования и приборов, но при моём появлении вежливо прервались.
— Привет, я Фрэнк Уильямс, Pan Am, не буду вам мешать.
— Гэри Джайлз, — представился первый пилот, протягивая руку, и головой указал на коллег. — Билл Остин, второй, и Джим Райт. Рады вас видеть.
Обменявшись с ними рукопожатиями, я уселся на откидное сиденье, предоставив им заниматься делом.
От земли мы оторвались минут через двадцать. Подняв 707-й на высоту девяти тысяч метров, Джайлз сверился с показаниями приборов, получил «добро» диспетчерской Орли и покинул сиденье. Смерил меня внимательным взглядом с головы до ног и указал на своё кресло.
— Может, поведёшь эту птичку вместо меня, Фрэнк? А я пойду представлюсь пассажирам.
Предложение представляло собой не что иное, как профессиональную любезность, порой перепадающую на долю попутных пилотов из конкурирующих авиакомпаний. Опустив фуражку на пол, я уселся в кресло пилота, прекрасно осознавая, что мне доверены сто сорок жизней, в том числе и моя собственная. Остин, принявший управление на себя, когда Джайлз покинул кресло, с широкой улыбкой уступил его мне.
— Она ваша, капитан!
Я же без промедления включил автопилот в искренней надежде, что прибор исправен, потому что не сумел бы справиться даже с воздушным змеем, не говоря уж об исполинском реактивном лайнере.
Я не был пилотом Pan Am — да и пилотом вообще, если уж на то пошло. Я был авантюристом, на четырёх материках попавшим в верхние строчки списков особо разыскиваемых преступников, и в этот самый миг занимался своим любимым делом, вовсю втирая очки добропорядочным гражданам.
Мне не исполнилось и двадцати одного, как я уже успел два с половиной раза стать миллионером — всё до последнего цента нажил мошенничеством и всю эту уйму денег спустил на шикарную одежду, роскошные блюда, великолепные апартаменты, фантастических девочек, классные тачки и прочие атрибуты dolce vita. Я гулял во всех столицах Европы, нежился на всех знаменитых пляжах, сибаритствовал и откисал в Южной Америке, на Карибах, на Востоке и в самых завлекательных уголках Африки.
Вообще-то спокойной и расслабленной такую жизнь не назовёшь. Не то чтобы я держал палец на кнопке тревоги, но в бегах отмахал не один марафон. Я сотни раз выскальзывал через чёрные ходы, спускался по пожарным лестницам и удирал по крышам. За пять лет бросил больше костюмов, чем большинство мужчин покупает за всю свою жизнь. Я был куда более скользким, чем улитка в масле.
Как ни странно, преступником я себя не считал. Хотя, конечно, я им был и прекрасно это осознавал. Власти и борзописцы в один голос клеймили меня как одного из хитрейших мошенников, ловчил и прохиндеев века, своим калибром тянущего никак не меньше, чем на лауреата Оскара. Я был выдающимся аферистом, жучилой и позёром. Порой я и сам удивлялся собственным притворству и безнравственности, но никогда, ни при каких обстоятельствах не тешил себя иллюзиями. Я всегда осознавал, что я — Фрэнк Абигнейл-младший, впаривающий липу и надувающий невинных граждан, и когда или если меня поймают, то отправят не в Голливуд для вручения Оскара, а прямой дорогой в тюрьму.
И ничуть не заблуждался. Я отбыл срок во французском, почти средневековом, застенке, посидел в комфорте шведской тюрьмы и получил отпущение всех остальных грехов в федеральной каталажке Сент-Питерсберга в Вирджинии.
Во время последнего заключения я по добровольному согласию даже подвергся обследованию психиатра-криминалиста из Вирджинского университета. Он потратил добрых два года, устраивая мне разнообразнейшие устные и письменные тесты под действием вакцины правды, а заодно подвергая испытаниям на детекторе лжи при всяком удобном случае.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70