— Микола, порядок бы не мешает вокруг навести, — предложил немец. Украинец оторопел.
— Ты что, «духа» нашел? — Пацук, сидя на кровати, удивленно посмотрел на Зибциха снизу вверх, пытаясь решить, уже можно с немцем ругаться или нужно еще подождать, пока тот парочку лишних слов скажет. В итоге Микола выбрал второе, но немец его разочаровал.
— Да при чем тут «дух»? — отмахнулся от украинца Зибцих, который перед отправкой на секретную базу прошел специальный курс молодого бойца в Задрыпинской отдельной дорожно?строительной роте и теперь, даже со своим немецким менталитетом, прекрасно понимал, о чем Пацук говорит. — Я же не прошу, чтобы ты все расположение убирал. У себя на тумбочке и около койки порядок навести можно? А то смотреть противно. Вон, фантики какие?то у кровати валяются. На тумбочке такой бардак, будто три свиньи банкет с дискотекой устраивали и до тех пор плясали, пока у них шкура вместе с салом отлетать не начала…
Шныгин, не успевший еще уснуть, повернулся на своей койке в сторону спорщиков и после пространной тирады Зибциха заржал, как орловский рысак на свадьбе быка в тамбовском коровнике. Пацук сердито посмотрел на него, затем перевел взгляд на немца, хлопающего невинными глазками. Пару секунд есаул тихо шипел, наливаясь злобой, а затем вдруг понял, что Зибцих его ровным счетом ничем не оскорбил. Ну а то, что Шныгин смеется, — так это от врожденного скудоумия и натренированной в спецназе склонности к глупым шуткам. Удовлетворившись такими умозаключениями, Микола презрительно фыркнул и откинулся на подушку, заложив руки за голову и уставившись в потолок.
— Слушай, Гансик, тебя бардак на моей тумбочке каким боком касается? — полюбопытствовал Пацук у немца.
— Просто люблю, когда вокруг чистота и порядок, — спокойно ответил тот, пожав плечами.
— Ну а раз любишь, так бери и сам все убирай! — безапелляционно заявил есаул и закрыл глаза, давая понять Зибциху, что разговор окончен.
К удивлению Пацука, немец ни спорить с ним, ни настаивать на своем мнении по поводу общего порядка не стал. Лежа с закрытыми глазами, Микола сначала услышал удаляющиеся шаги Ганса, затем какой?то странный шорох в углу. Секунду?другую Зибцих продолжал чем?то шуршать, а потом Пацук услышал, как тот возвращается к его кровати. Ожидая какого?нибудь подвоха, Микола напрягся, но открывать глаза категорически отказался. Пацук приготовился к любым неожиданностям со стороны немца, но того, что украинец увидел, когда потерял терпение и открыл глаза, ожидать от нормального спецназовца было просто нельзя: Зибцих добровольно, без принуждения, принялся подметать полы у кровати Пацука и сгреб с его тумбочки мусор в пластмассовое ведро.
— Ты чего, Ганс, с дуба рухнул? — поинтересовался у немца Шныгин, который ничуть не меньше есаула был поражен увиденным. — Тебе на хрена это надо?
— Во всем должны быть порядок и чистота, — рассудительно ответил немец. — Именно с них начинается путь к самопониманию, самоконтролю и саморазвитию. Вы, славяне, привыкли везде устраивать бардак. А там, где нет порядка и чистоты, никогда не будет высокоразвитой цивилизации.
— Во?во, — кивнул головой Шныгин. — Тетя Маша, уборщица в офицерском общежитии, примерно так всегда и говорила.
— Значит, умная женщина была, — кивнув головой, проговорил Зибцих и, придирчиво осмотрев поверхность тумбочки Пацука, рукавом смахнул с нее одному ему видимые пылинки. — И я надеюсь, что когда?нибудь приучу вас мыслить такими же критериями.
— Размечтался… Тетя Маша! — фыркнул Пацук, и старшина снова заржал. Ну, хорошее настроение у него сегодня!
— Ну что, Ганс, теперь и тебя можно поздравить с боевым крещением, — проговорил Сергей, приподнимаясь на локте. — У всех прозвища были, один ты у нас некрещеный ходил. Ну а теперь можешь считать себя полноправным членом коллектива…
— Подожди?ка! — оторопело возмутился Пацук. — Это как это, у всех клички были. Это яка ж у меня обзывалка была?
— Здравствуйте, я ваша тетя, — фыркнул старшина. — Сало, ты и есть сало!
— Ну, репа, я тебе припомню, — обиженно пообещал Пацук.
И тут наступила очередь Зибциха хохотать.
— Эх, ребята, ну и тяжело же с вами будет, — проговорил Ганс, когда сумел наконец перевести дух. — Всеми внутренностями чувствую, что не одного меня вы в ближайшее время насмешите, — и пошел вешать китель Кедмана в шкаф.
Наведя порядок в кубрике, Зибцих оставил наедине с собственной задумчивостью братьев?славян и отправился в душ. Вернулся назад он через полчаса, а до него в кубрик пришел Кедман. Несчастному негру никак не удалось настроить телевизор на прямую трансляцию баскетбольного матча НБА, и Джон выглядел крайне расстроенным. Не обнаружив на прежнем месте своего кителя, американец попытался устроить истерику с выдуванием трелей из свистка, но, когда услышал историю о новых пристрастиях Зибциха и обнаружил недостающую часть верхней одежды у себя в шкафу, сразу успокоился и, завалившись на кровать, мгновенно уснул. Следом за ним захрапел и Шныгин. Да и Микола недолго продержался. Убаюканный сочными руладами с обеих сторон, украинец заснул, и возвращения Зибциха в кубрик уже не видел никто…