— Проклятье! — Юхан встал с кресла и заходил по комнате, чуть обнажая и вновь посылая обратно клинок моей шпаги. — Будь неладен тот день, когда я подчинился воле Эрика и согласился на этот брак! Это все из-за нее. Вишневецкому не нужен Ревель, ему нужна она! Покуда жив, он не оставит меня в покое… — Юхан остановился. — Скажите, что бы вы ответили, если бы я предложил вам поспособствовать смерти гетмана?
— Не так давно князь спрашивал о подобной услуге относительно вас. Отвечу так же, как и ему. Я не наемный убийца и высоко ценю свое честное имя.
— Но разве, передав мне это письмо, вы не предаете его?
— Ни в малой степени. Я ротмистр имперской гвардии. Злая судьба и несчастная любовь заставили меня покинуть отечество. Я отозвался на приглашение дяди Якоба, но по дороге был вынужден остановиться в крепости, принадлежащей Вишневецкому. Нам пришлось совместно отражать нападение поляков, но я никогда не присягал ему на верность…
Дверь залы резко отворилась, и пред наши очи без стука и доклада явилась пухленькая блондинка с быстрым лукавым взглядом и ямочками на розовых щеках. Прекрасная Гунила — вспомнил я, подметая пол перьями шляпы. Дама и впрямь была хороша собой, однако совсем иной красотой, нежели та, какой блистала Катарина Ягеллон.
— Юхан! — едва кивая мне в ответ, с укором произнесла возлюбленная герцога. — Все собрались на ужин, ждут только тебя.
— Я скоро буду, мое сердце. — Принц нашел в себе силы улыбнуться.
— Принц нашел в себе силы улыбнуться. — Очень скоро.
Дама еще раз кивнула, как мне показалось — презрительно, и удалилась.
— Я понимаю вас, ваше высочество, — глядя вслед уходящей прелестнице, с чувством произнес я. — Такая женщина может заставить забыть обо всем.
— Вот и прекрасно, что понимаете. — В голосе Юхана звучало раздражение. — Вишневецкому нужна Катарина — пусть забирает ее. Эта гордячка мнит себя едва ли не сестрой Девы Марии! Если хотите, можете ее похитить и отвезти гетману. Клянусь, я не буду вам препятствовать!
— Князю Вишневецкому она нужна в качестве жены, а не наложницы.
— Тогда необходимо уличить ее в супружеской неверности. Это будет достаточным поводом для Ватикана, чтобы дать разрешение на развод.
— Гетман не простит вам такого скандала. К тому же процедура развода может длиться годами и ничем не кончиться. Но у меня есть иной план. Полагаю, он удовлетворит всех.
Глава 25
Он был из тех людей, кто даже после смерти готов был с блеском сыграть новую роль… Пусть даже и в анатомическом театре.
А. Счастливцев
Передовые полки армии Вишневецкого появились в окрестностях Ревеля спустя три дня. Они двигались быстрым маршем, но впереди них катилась испуганная молва о том, как невесть откуда взявшиеся казаки с лету врывались в приграничные крепости, не давая гарнизонам схватиться за оружие. Столица лихорадочно готовилась к обороне, но еще более лихорадил ее упорно ширившийся слух, что над городом висит проклятие и все усилия защитников тщетны.
Герцог привселюдно опровергал эти слухи и клеймил позором изменников и паникеров. Правда, выглядел он при этом встревоженным, и расходившийся с ратушной площади народ знал уже почти наверняка — проклятие существует. Беженцы из окрестных замков и селений, перешептываясь, даже сообщали имя виновницы грядущих бед — ужасающая и беспощадная ведьма Рогана. Причиной злодейского проклятия, как говорилось в слухах, было усердие ревельцев в истинной вере и нежелание поддаваться искусам лютеровой ереси!
Как по мне, это был некоторый перебор. Но изготовлением «пиар-бомбы» занимался Лис, четко воплощавший аксиому: «Чем наглее ложь, тем быстрее в нее верят!» или, как выражался он сам, «Дикие враки очень быстро становятся домашними».
Как бы то ни было, ревностность желающих вознести к престолу Господа свои молитвы в эти дни возросла несказанно. И, понятное дело, заступник не оставил без защиты малых сих.
Мы с Лисом сошли на берег при большом скоплении народа, спешившего запасти побольше рыбы в предчувствии осады. В отличие от московитов казаки слыли превосходными мореходами, и как гласили очередные слухи: «Из Волхова в Ревель направляется тьма-тьмущая казачьих чаек». Если бы кто-нибудь из взбудораженной толпы задал себе вопрос: «Откуда бы им здесь взяться?», то вряд ли нашел бы разумный ответ. Но, как водится, в городе уже имелись десятки «очевидцев», подтверждавших скорое прибытие вражеской эскадры.
— Бог с нами и болт с ними! — ступая на трап, громогласно возопил Лис.
В данном случае, как объяснял он, под словом «болт» имелась в виду арбалетная стрела, а вся эта конструкция должна была символизировать поражение злого супостата. Мне такой вариант не слишком нравился, но все прочие нравились еще меньше.
Едва затих этот крик, в воздухе отчетливо разнеслось благоухание роз и мускуса. Это подкупленные напарником слуги голландца незаметно раздавили каблуками флаконы с драгоценными маслами.
Это подкупленные напарником слуги голландца незаметно раздавили каблуками флаконы с драгоценными маслами. К сожалению, перешибить запах рыбы все же не удалось, но тем не менее тонкие ароматы чувствовались отчетливо.
Взоры толпы стали медленно обращаться в сторону высокого, аскетического вида доминиканца, державшего в одной руке крест, а в другой — Библию. Нос подвижника свидетельствовал о нелегких испытаниях, перенесенных в борьбе за веру, а возможно, даже в мордобое за нее. Я стоял за спиной Лиса и своим мрачным видом оттенял вдохновенный облик пламенного оратора.
— Вы думали, конец близок?! — потрясая выигранным у домового крестом, вопрошал он. — Не думайте о конце! Он у каждого свой, и Богу единому о кем ведомо! Вы думали, Папе до вас нет дела?! Так вот что я скажу вам. У Папы есть дело до вас, и после вас, и кроме вас… Но Папа с нами!
Толпа зачарованно внимала изливаемой на ее голову ахинее.
— Все вы пришли сюда, — продолжал Сергей, переходя от мелодекламации к задушевной отеческой речи, — пришли сюда, чтобы приумножить свое добро. А стало быть, вы добрые прихожане. Но спрошу я вас, если все вы — люди доброй воли, то чьей же злой волей наложено проклятие на этот город? Грехи ваши, я повторю еще раз, грехи ваши тому виной! По ним, как по мостовой, в открытые ворота пришла беда! Ибо, когда глядите вы в мошну ближнего своего, как узрите вы лик Божий?! А ежели Господь не хранит стены — напрасно бодрствует стража!
Слушатели, устыдившись, смиренно опускали очи долу. Удовлетворившись достигнутым эффектом, Лис продолжал хорошо поставленным голосом:
— Звоните в колокола! Бейте в барабаны! Трубите в трубы! Бубните в бубны! Я пришел, чтобы спасти вас, и кто не согласен, пусть вспомнит, что стало с женой Лота, и не пожелает себе подобной участи.
Лис неспешно надвигался на замерший в обалдении народ.
— Призовите Господа и сокрушитесь душой. Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное. Мне отмщение и аз воздам, — проникновенно голосил Лис, точно фокусник из шляпы, выпуская очередных голубей трескучей риторики. — Настал час испытания! Санитарный час!
Он передал мне крест и книгу и вытащил из-за пазухи согнутый глаголем металлический пруток.
— Щас как испытаю! — Он подступил вплотную к ближайшему горожанину.
