Уж не знаю, при чем тут столь замысловатая манера хождения, но если Лис чего-то обещает — он это, как правило, выполняет.
Мы появились на лестнице в холодном молчании, как появляется на горизонте безжизненный остов парусника, именуемого «Летучим Голландцем». И, подобно ему, наше появление предвещало бурю. Между тем ничего не подозревавшие доминиканцы потрошили голландца вполне сухопутного.
— Откуда вы родом? — вопрошал один из псов божьих.
— Из Антверпена, ваше преподобие, — с трудом выдавил купец.
— Что вас привело сюда?
— Й-й-я здесь по торговым делам, — заикаясь, начал оправдываться подследственный.
— Где ваш товар?
— Со мной. Я торгую ювелирными изделиями…
Доминиканец сделал знак стражникам, и те подтащили довольно крупный и тяжелый сундучок.
— Ваш?
— Да, ваше преподобие.
— Откройте.
Торговец, не попадая в замочную скважину ключом, принялся отпирать хранилище драгоценностей.
— Что это вы так дрожите? — процедил инквизитор. — Вам есть чего бояться?
Замок наконец клацнул, и стражники, отстранив трясущегося бедолагу, подняли крышку. Из сундука по зале разлилось сияние золота и драгоценных камней.
— Что это? — выхватывая сверху вещицу, с напором произнес обвинитель.
— Извольте видеть, диадема с рубинами…
— Наглый лжец, — оборвал его суровый обвинитель. — Всякому, имеющему глаза, ясно, что это полумесяц. Признавайся, несчастный, служитель ли ты нечестивого Магомета, сторонник ли культа Луны, во главе коего стоит противозаконная шлюха Елизавета Английская, или же погряз в колдовстве и ереси, осенив себя знаком Кибелы?
— Приказываю всем остановиться!!! — нарушая царившую внизу идиллию судебного произвола, гаркнул Лис.
Признавайся, несчастный, служитель ли ты нечестивого Магомета, сторонник ли культа Луны, во главе коего стоит противозаконная шлюха Елизавета Английская, или же погряз в колдовстве и ереси, осенив себя знаком Кибелы?
— Приказываю всем остановиться!!! — нарушая царившую внизу идиллию судебного произвола, гаркнул Лис.
— Кто вы такой? — Инквизиторы недоуменно воззрились на голосистого наглеца.
— Ты так и не узнал меня, каналья?! — включаясь в свою излюбленную игру, грозно рявкнул мой напарник. — А ведь среди добрых католиков мой облик знаком каждому, ибо я — одно лицо со своим племянчатым дедом. Шо, влипли, кони педальные? Оборотни в сутанах! Внимайте и вынимайте! Мое имя, — Лис принял особо торжественный вид, — Кондратий Лойола! И если вам кажется, что я вам приснился, то ущипните себя немедленно. Я пришел!
Фамилия основателя ордена иезуитов произвела на публику должное впечатление.
— Как вам, конечно же, известно, я являюсь следователем по особо важным делам конгрегации кардиналов и опорным столпом престола Святого Петра.
Слово «конгрегация» Лис учил сегодня все утро, а последний титул сочинил по ходу действия. Судя по всему, он не видел особой разницы между опорными столбами и столпами веры.
— Я уполномочен, — продолжал Сергей тем же грозным тоном, — найти и обезвредить шайку преступников, которые, разбойным путем раздобыв форму и документы сотрудников инквизиции, принялись бомбить фраеров ушастых в местах их естественного скопления. Как-то: рынки, магистратные ратуши, постоялые дворы, ювелирные лавки и меняльные конторы.
— Это самозванцы! — взвизгнул один из монахов и тут же завопил, обращаясь к страже: — Взять их!
Мне осталось лишь развести руками, но сделал я это быстро и прицельно. Клятвенно сложенные пальцы хлестнули плетью по глазам первых же не в меру ретивых служак, минут на десять лишая их возможности думать о чем-либо, кроме острой боли.
— Козырь, наш мандат, — насмешливо глядя на инквизиторов, обратился ко мне Лис.
Я без промедления вложил в протянутую руку письмо Вишневецкого, которым мой напарник издали помахал перед восхищенной общественностью.
— В связи с особой опасностью банды у меня есть приказ в случае оказания сопротивления живыми вас не брать.
Рижские стражники расступились, освобождая пространство между конфликтующими сторонами. На лицах священнослужителей, правильно оценивших реакцию конвоя, проступила бледность.
— Итак, — делая шаг вперед, вновь заговорил Лис. — Согласны ли вы чистосердечно сотрудничать со следствием?
Монахи упорно отмалчивались. В руках Сергея блеснул и заиграл драгоценными каменьями выигранный у домового крест.
— Сейчас увидим, как действует на этих пособников сатаны, подобно антихристу, облаченных в сутаны, крестное знамение.
Он выставил перед собой символ веры и зашагал к недавним обвинителям, ставшим теперь обвиняемыми. Те, вскочив, попятились.
«Дзынь!» — раздалось в гнетущей тишине. Затем еще: «Дзынь! Дзынь! Дзынь!» На пол из-под сутаны доминиканца посыпались серебряные ложечки и отделанная жемчугом емкость для перца.
— Это же мое! — охнул присутствовавший здесь же Гюнтер Мунк, но тут же осекся, поскольку из-под сутаны второго на пол с глухим стуком выпал кистень. Он был обнаружен Лисом на стропилах рядом с крестом, и, вероятно, некогда служил орудием преступления.
Он был обнаружен Лисом на стропилах рядом с крестом, и, вероятно, некогда служил орудием преступления. Но апофеоз наступил через мгновение.
Доминиканец, исполнявший в этой троице роль главного, внезапно рухнул на пол, истерически захохотал, забился в конвульсиях, изгибаясь самым неестественным образом. Тут же из-под его одеяния плотным серым потоком хлынули мыши. Народ в ужасе шарахнулся в стороны.
— Вот что крест животворящий делает! — торжественно резюмировал Лис. — Полагаю, комментарии излишни. С бандой «Серая мышка» покончено. Стража! — Он поманил пальцем еще не пришедших в себя от увиденного ландскнехтов. — Провести личный досмотр. Все обнаруженные вещи, бумаги и, конечно же, незаконно присвоенное служебное обмундирование в присутствии понятых будет принято по описи. Они изымаются и будут фигурировать в деле в качестве вещественных доказательств. Этих, — Сергей кивнул на уже схваченных под руки доминиканцев, — в кандалы, и вплоть до особого распоряжения — в каменный мешок. Колдуна посадить отдельно и бдить неотступно.
Перепуганная стража действовала с особой расторопностью, и спустя пять минут только валявшееся на полу коричневое одеяние и личные вещи инквизиторов напоминали о пережитом кошмаре.
— Я не понял, Гюнтер, — обращаясь к хозяину заведения, спросил Лис. — А шо, у вас тут гостей завтраком кормить на принято?
— Да, да! Ну как же! — всполошился Мунк, вновь обретший дар речи и осмысленность взгляда.
В этот миг двери корчмы распахнулись, и на пороге появился верзила с абордажной саблей у пояса.
— Хозяин! — найдя глазами не добежавшего до кухни Гюнтера, через весь зал крикнул моряк. — Кто тут корабль в Средиземное море фрахтовал?
Глава 23
Доехал Илья Муромец до камня с письменами, посетовал, что читать не умеет, и, как водится, пошел налево.
Кот Баюн
Верзила обвел взглядом посетителей корчмы, еще не пришедших в себя после шока, и уткнулся взглядом в сундучок с золотом, по-прежнему стоявший на столе. Брови его удивленно поднялись, но в этот миг я прервал затянувшуюся паузу.
— Мы фрахтовали корабль.
— А-а-а, — протянул морской волк, оскаливая в улыбке клыки. — Ну так поторопитесь. Завтра чуть свет под бризом в море уходим.
