— Скажи, Вальтер, тебе что-нибудь известно о ледовой обстановке на Балтике?
— Лето же, — удивленно глянул на него я.
— Да шо ты говоришь? — Он сокрушенно покачал головой. — Тогда получается, шо тот выдвижной таран — не для раскалывания льдин.
— Получается, — согласился я, но времени продолжать разговор, во всяком случае, в явной форме, не было. К нам приближался высокий, скандинавского вида человек, одетый с претензией на роскошь.
— Карстен Роде, — подойдя, представился он. — Капитан и хозяин этого корабля. Как я понимаю, вы и есть пассажиры. Мой старый друг Гюнтер сообщил, что вы желаете идти в Средиземное море. Не соблаговолите ли сказать, куда именно?
— В Ревель, — коротко ответил я.
— Да-а? — удивленно протянул капитан. — Но ведь Ревель здесь, на Балтике. При хорошем ветре — день пути.
— Видишь ли, дружище, — вмешался Лис. — Тут пока то да се — концепция переменилась. Поэтому есть два варианта: либо перетаскивать Средиземное море сюда, либо плюнуть на условности и идти, не сворачивая с этих самых волн, в Ревель. — Лис указал на серые со стальным отливом валы, плещущиеся о пирс.
— Что ж, в Ревель так в Ревель. Только денег я вам назад не верну. Мы ж к дальнему походу изготовились: провиант купили, воду запасли.
Возможно, в словах капитана Роде и была доля правды, однако, как мне казалось все больше и больше, хозяин «Саламандры» предпочитал разживаться провиантом, и не только им, на любых встречных кораблях, так что большая часть полученного золота легла балластом в его карманах.
— Ну, не форменный ли грабеж! — услышав, что деньги за «вид на Средиземное море» ухнули безвозвратно, возмутился Лис.
— Да как пожелаете. — Шкипер насмешливо пожал плечами. — Подряжались за Геркулесовы столбы идти, так поутру и выйдем. Хотите — в Неаполь, хотите — в гости к тунисскому бею, а хотите — я здесь на якоре стоять буду. Воля ваша. Меня Гюнтер по дружбе уговорил, я ему кое-чем обязан, но если что не так — можете и на берегу оставаться.
Я глядел на саркастическое лицо капитана. Его глаза цвета балтийской волны смотрели беззлобно, но с нескрываемым презрением. Идея удачно облапошить бестолковых пассажиров казалась ему весьма удачной. И действительно, деньги были уплачены, да и шанс столкнуться на другом корабле с таким же пройдохой был, к сожалению, более чем вероятен. Здесь у нас имелась хотя бы рекомендация, записка признательного нам Мунка, там же — лишь Божье попечение.
— Грузимся, — скомандовал я.
— Так мы направляемся в Ревель? — пролепетал окончательно сбитый с толку голландец.
— В Ревель, именно в Ревель, — подтвердил я.
— Да-да, — тут же нашелся Лис. — И половину фрахта оплачиваете вы.
На просиявшем было лице торговца вновь появилась гримаса уныния. Как любой представитель своей профессии он умел быстро считать деньги, а поэтому хорошо понимал, что за эту самую половину фрахта из Риги до Ревеля можно нанять три корабля. И все же, посетовав на злую судьбу и переменчивую фортуну, он приказал нести заветный сундучок в предоставленную каюту.
И все же, посетовав на злую судьбу и переменчивую фортуну, он приказал нести заветный сундучок в предоставленную каюту.
Пинас, или же, если угодно, пинаса, — замечательное судно, настоящий продукт своей эпохи. Возникшее в нидерландских провинциях, оно представляло собой удачную помесь боевого корабля с маневренным и быстрым купцом. Кажется, Вильгельм Оранский, осматривая на верфи новый пинас, заявил, что в трюме этого корабля поместится все жито герцогства, да еще и место останется. Если же возить зерно не предполагалось — по бортам ставились пара десятков пушек, превращая корабль в воплощенную мечту корсара.
На «Саламандре» зерно не возили отродясь. Карстен Роде при ближайшем рассмотрении оказался человеком довольно приятным в общении, почти светским. Убедившись, что обманутые туристы не собираются хвататься за оружие, требуя деньги назад, он принял на себя роль любезного хозяина прогулочной яхты и весь день потчевал нас рассказами о своей жизни и вполне сносными блюдами работы корабельного шеф-кока.
Жизнь капитана Роде стоила отдельной повести. Уроженец Дании, он успел побывать шведским офицером, командиром ганзейского рейдера, корсаром, контрабандистом, тюремным жителем и вновь капитаном. На этот раз, как утверждал хозяин «Саламандры», он состоял на службе рижского магистрата. Однако же готовность отправиться в любой конец света, как и отсутствие соответствующего флага на грот-мачте, заставляли усомниться в правдивости его слов.
Ночь была тепла. Ветер лениво копошился в снастях, надувая полуобвисшие паруса. Воздух пропах йодом, и свет луны настраивал на идиллические размышления и возвышенный тон речи. Но усталость брала свое, и, не утруждая себя речами, мы завалились спать в предоставленной нам гостевой каюте на корме за шканцами.
Утро встретило нас криками на палубе и характерным звоном железа, от которых наши с Лисом надежды на спокойное путешествие моментально улетучились.
— Капитан, — доставая из-под подушки два пистоля, произнес Сергей. — По-моему, у нас образовался грандиозный шухер.
Лицо купца моментально побледнело, физиономии слуг тотчас же последовали его примеру.
— Вы обещали мне безопасность, — счел уместным напомнить торговец.
— Насколько возможно это в подлунном мире, — доставая из ножен клинок, уточнил я. — Нас пятеро, и все мы можем драться, поэтому не стоит унывать раньше времени.
— Точно, — добавил Лис, забивая шомполом пулю в ствол одного из запасных пистолетов. — А позже времени волноваться уже будет некому.
Незамысловатая шутка «иезуитского следователя» не слишком порадовала наших спутников, но сообщить ему об этом они не успели. В дверь постучали — негромко, но требовательно. Сергей удивленно поглядел на меня:
— Стучать перед штурмом? В моей практике это что-то новенькое.
Стук повторился уже громче и настойчивей.
— Нельзя, нельзя, — томно проворковал Лис. — Я не одет.
— Входите, — крикнул я, отодвигая засов и быстро отстраняясь.
В словах напарника был резон. Обычно в таких случаях дверь вышибали, не слишком церемонясь. Однако сейчас нападающие, должно быть, не хотели портить собственное имущество.
На пороге стоял капитан Роде с неизменной глумливой ухмылкой, чем-то напоминающей гримасу Веселого Роджера. За его плечами маячила группа поддержки, ощетинившаяся топорами и абордажными саблями.
— Господа, — с деланным удивлением глядя на мой клинок, Лисовы пистолеты и боевые приготовления наших спутников, мягко проговорил он.
— Господа, — с деланным удивлением глядя на мой клинок, Лисовы пистолеты и боевые приготовления наших спутников, мягко проговорил он. — Окажите любезность, опустите свое оружие.
— А то шо? — отозвался Лис.
— Полагаю, вы не умеете управлять кораблем, а у этих берегов великое множество подводных скал. Не стоит испытывать судьбу. — Он отвел острие моей шпаги от своего горла. — К тому же смею напомнить, на корабле полторы сотни матросов, большая часть которых пережила не одну абордажную схватку. Неужели вы всерьез намерены сражаться с ними? К чему это геройство? Как говорят британцы, будем джентльменами.
— Хорошо, — согласился я. — Джентльменами — так джентльменами…
