Когда я, едва поспевая за ней, выбрался на крыльцо, штормовое волнение улеглось, и пол уже не качался. Пожилая дама сидела на увитом плющом стволе поваленного вяза и сочувственно поглаживала левую курью ножищу своего дома. Диагноз был ясен: не разобрав в темноте дороги, избушка на всем ходу влетела, словно в капкан, меж толстенных ветвей развилки мертвого дерева. Насколько я мог судить о подобных травмах, здесь имелся вывих, а то и перелом. Избушка жалобно поскрипывала, ее хозяйка чуть слышно нашептывала слова не то утешения, не то заклинания.
— Все, отбегались, — заметив мое появление, прокомментировала раздосадованная старушка.
— Я могу чем-то помочь?
— Чем тут поможешь? Я уж Лешего кликнула. Куда только смотрит, шишкоед мохнорылый. Ни пройти, ни проехать! От самого Новгорода кочуем, а такого не было. Ужо взыщу с него, чтобы впредь знаки упреждающие подавал.
— Да как же тут подашь? — послышалось ворчание из кустов.
Ни пройти, ни проехать! От самого Новгорода кочуем, а такого не было. Ужо взыщу с него, чтобы впредь знаки упреждающие подавал.
— Да как же тут подашь? — послышалось ворчание из кустов. Затем поваленное дерево начало само собой подниматься и, встав торчком, рухнуло в сторону.
— Как подашь, я вас спрашиваю?
Перед избушкой возник долгобородый лесовик в шапке грибом.
— Сов, почитай, вовсе не осталось. Бродит тут одна ведьма заморская, ловит их, да в свой чертог за тридевять земель отсылает. Сказывают, там из них вестовых птиц делают, наподобие голубей. — Леший недовольно потянул воздух носом. — Вот таким вот самым духом ведьма пахнет.
Он ткнул в меня корявым пальцем. Баба-Яга сверкнула темными очами.
— Эк вас тут развелось! И у Новограда ваш брат гуляет, и здесь нечисть пришлая колобродит.
— Так, может, этого… — он сделал многозначительную паузу, кивнув на меня, — …того?
— Нет, этот свой. Я его почитай двести лет тому назад… Тьфу… Тому вперед… Тьфу! В общем, давно знаю.
Она повернулась ко мне:
— А ты уж извиняй, касатик. Дальше пешим отправишься.
От кустов, где располагался Леший, послышалось довольно мерзкое хихиканье. Можно было только догадываться, что так повеселило хранителя чащоб, но отчего-то идти дальше в одиночку не хотелось. Во всяком случае, до рассвета. Наверняка Лис на моем месте не растерялся бы и быстро нашел общий язык со всей местной нечистью. Не сомневаюсь, он бы из такой переделки вернулся с полным лукошком грибов и ягод. Для меня же нравы этой публики были книгой за семью печатями. Однако в запасе оставалась закрытая связь.
— Шо опять не так? — Мой недовольный товарищ попытался отмахнуться от вызова. — Я полчаса назад ушел на боковую. Какие проблемы?
— Избушка Бабы-Яги ногу вывихнула, — не замедлил ответить я.
— Это не ко мне. Это на станцию ветеринарного техобслуживания. Там у них развал, свал и вулканизация когтей.
— Понимаешь, тут вокруг Леший бродит…
— Русалка на ветвях сидит…
Я удивленно огляделся.
— Нет, русалки не видно, впрочем, темно…
— Сам ты темный! — возмутился Лис. — Я тебе о нетленном, об А.С. Пушкине, об этом небьющемся зеркале местной натуры. Тут тебе и Черномор с «Беломором», и цепной кот с дипломом, и ступа с… Вальдар, а правда, шо ты паришься? Попроси у бабули ступу!
Вершины корабельных сосен мелькали вокруг точно вешки перед несущимся по склону лыжником. Сейчас я воочию мог убедиться в правоте и гуманизме любезной Бабы-Яги, сомневавшейся в моей способности пилотировать столь необычный летательный аппарат.
Полученный мною некогда опыт управления легкомоторным самолетом оказался в этом деле абсолютно непригодным. Начать с того, что я, как ни бился (в том числе — о деревья), так и не понял принцип работы двигателя. Каким образом механическая ударная обработка воды может поднять в воздух деревянное бескрылое устройство, так и осталось для меня загадкой. Но это было еще полбеды. Основная проблема началась тогда, когда выяснилось, что управление ступой осуществляется при помощи агрегата, никак не связанного с корпусом. Причем в наших краях этот агрегат использовался в качестве средства для воздушных перелетов сам по себе.
Прежде мне доводилось читать о ведьмах, мчавшихся на шабаш, оседлав метлу. Теперь же представилась возможность искренне посочувствовать этим дамам. Одно неосторожное движение — и ступа летела под облака, как пробка из бутылки шампанского, или же норовила камнем рухнуть наземь.
К счастью, Струменец был уже в зоне прямой видимости, и я мчался к нему, распугивая рассветных жаворонков и моля небеса даровать благополучную посадку.
«На счет «три» помело на вершок поднять, — лихорадочно повторял я наставления хозяйки агрегата. — О господи, кто б сейчас напомнил, сколько дюймов в вершке!»
Земля стремительно приближалась. Ступа как наведенная мчала к конечному пункту. Баба-Яга не зря шептала ей что-то перед вылетом.
«Хоть бы не промахнуться мимо сеновала», — прошептал я, пролетая над частоколами, длинными жилищами-куренями и коновязями, у которых, почуяв нечистую силу, рвали удила сотни лошадей.
— База вызывает Джокера-1, — прожурчало у меня в голове. — Джокер-1, ответьте базе.
Глава 6
Правда — это только сырье, из которого мы делаем истину.
Эдгар Гувер (шеф ЦРУ)
Никогда ранее мелодичный женский голос не был мне столь неприятен. Я нервно дернулся, помело ушло в сторону, и ступа, описав широкую дугу, устремилась в отдаленную соломенную крышу. Приземление обещало запомниться на всю оставшуюся жизнь, сколько бы там ее ни осталось.
Внизу суетились разбуженные испуганным ржанием лошадей казаки. Никому из них и в голову не приходило глянуть вверх, чтобы обнаружить причину внезапной побудки. Между тем «причина» со скоростью пушечного ядра врезалась в крышу и, разметав на пути этак центнер соломы, рухнула вниз. Не уверен, что Баба-Яга использовала для торможения такой же прогрессивный метод, но в этот раз Господь, который, как известно, хранит пьяных, дураков и американскую армию, оказался милостив и ко мне. Под крышей, на мое счастье, находился огромный сеновал. Я пробил его почти насквозь, во всяком случае, мне так показалось. В тот же миг ступа выплюнула меня, словно катапульта, и, избавившись от груза, взмыла к небесам сквозь пробитую нами амбразуру, с хлюпаньем всосав по пути застрявшее в крыше помело.
— База вызывает Джокера-1. Джокер-1, ответьте базе.
Барышня-диспетчер несказанно удивилась бы, услышав, какая брань может сыпаться из уст высокородного лорда Уолтера Камдейла. На ее счастье, итонское воспитание дало свои горькие плоды.
Выпустив пар, я взял себя в руки и обнаружил под ними забившийся в кольчугу запас сена, достаточный для прокорма некрупного шотландского пони.
— База «Европа-центр», я Джокер-1, — выплюнув небольшой букетик клевера, наконец отозвался я.
— Почему не отвечаете?! — накинулась на меня обладательница голоса, вновь ставшего приятным.
— Был немного занят, — продолжая доставать конский фураж из ноздрей и ушей, уклончиво ответил я.
— Чем? — возмутилась диспетчер. — Где вы вообще находитесь?
— На сеновале.
На канале связи воцарилось молчание. В этот миг казаки, наконец обнаружившие по следам разрушений место моего приземления, гурьбой вломились на сеновал, чтобы немедленно разобраться с залетным гостем. В руках встречающих не были замечены букеты цветов, их лица не отличались дружелюбием.
