Окна с лицами капитанов закрылись, но сам Командор связь не оборвал. Он уставился на Марка, глядел пристально, недобро, как смотрят на врага, с которым еще предстоит помериться силой. Затем хрипло каркнул: «Будь ты проклят, Марк Вальдес!» — и исчез с экрана.
Вот и первое проклятие… Первое, но не последнее — в точности как предвидел Регистратор! Но все же он был не прав, не станут проклинать Вальдеса ни миллионы, ни сотни тысяч, ни даже тысячи.
Операция «За алтари и очаги» секретна, и очень немногие узнают, как и почему она закончилась. Братец Анте будет разочарован… — подумал Марк и усмехнулся. Совесть его была спокойна.
— Боевые корабли уходят. Курс — на окраину системы, — доложил Анат. — Что делать мне, Судья?
— Возвращайся к планете-гиганту. Будем ждать эскадру там, у входа в транспортную сеть. Думаю, суток им хватит.
На экраны снова выплыла Файтарла-Ата. Мельтешение вокруг нее закончилось, сателлиты с молодью стояли на земле, и земля не горела, не взрывалась, не шла трещинами, не вспучивалась под напором лавы. Земля была спокойна и надежна, как и полагается земле.
— Ты сделал это, рини! — Хийар смотрел на Марка с восхищением. — Ты это сделал! Ты…
— Не надо представлять меня героем, — буркнул Марк. — Я следую долгу Судьи и понятиям о справедливости.
— Но не всякий человек на это способен. Кажется, ваши военные были разочарованы.
— Не думай, что им нравится жечь и убивать. Они тоже выполняют свой долг, тяжкий и очень неприятный, — заметил Марк и направился к выходу. Он хотел остаться один, подумать о принятом решении и о том, что послужило его причиной. Марка не терзали вина или мысли об ошибке, он был уверен в своей правоте, однако не мог избавиться от чувства, что его толкнули под руку. Определенно толкнули! Очень ненавязчиво, но в нужный момент!
Уже шагнув в коридор, он услышал тихий, очень тихий голос рини:
— Ты сомневался, Первый… ты утверждал, что деяния людей часто расходятся с их намерениями, а слова их — пятый палец… [56] Ты видишь, что это не так! Мой брат…
Улыбнувшись, Марк направился к своей каюте. В том, что Хийар в него верит, не было ничего удивительного. Удивляло другое: он понял сказанное рини, хотя тот говорил не на земном языке.
* * *
Бейри висел над гигантской планетой, поджидая боевые корабли. В отсеках «Аната» царила тишина; сад дремал, замкнутый в свое иллюзорное пространство, коридор был пуст, ни звука не доносилось из каюты Хийара, по стенам рубки молчаливо и плавно скользили цветные тени. Лишь вечный ураган, бурливший у Красного Пятна, напоминал, что планеты и звезды не спят, что Вселенная не нуждается в отдыхе, что время течет и течет, выталкивая весь огромный мир из настоящего мгновения в миг будущего. Впрочем, поступь времени ощущали только разумные существа, измеряя его вращением лун, сменой сезонов, распадом атомных частиц или собственными жизнями. Была у них еще одна мера — поступки. Правда, не все содеянное было достойно того, чтобы воздвигнуть в темпоральном потоке черный или белый обелиск, а лишь особенно великое, меняющее судьбы миров и народов. Случалось и так, что черные камни превращались в белые или наоборот, но это являлось не чудом, а проблеском истины, той истины, которую обнажает время, возвращая деянию должный цвет.
На «Анате» властвовал покой, но в иных местах, где обитали люди, не прекращалось движение, слышались шорохи и голоса, светились голографические экраны, мерцали ночные огни или сияло солнце. Майя Вальдес и ее дочь Александра, расположившись на скамье под пальмами, рисовали в четыре руки гондванский океан под бирюзовым небом, белую яхту на горизонте и дельфинов, круживших у самого берега. Их пальцы со световыми колечками то шевелились, то замирали, тянувшиеся от них лучи скользили по видеораме, оставляя то зеленый штрих, то мазок голубизны, то россыпь пенного узора. Иногда Сашка, сняв колечки, бросала дельфинам рыбу, которую они ловили на лету, благодарно вереща и щелкая.
Иногда Сашка, сняв колечки, бросала дельфинам рыбу, которую они ловили на лету, благодарно вереща и щелкая. Сашка смеялась и щелкала в ответ. Кажется, дельфины ее понимали.
Олаф Питер Карлос Тревельян-Красногорцев стоял на мостике «Паллады», взирая на светящееся облако, бывшее еще недавно космической крепостью дроми. Мелкая акция, крутилось у него в голове, мелкий успех, можно сказать, совсем ничтожный! Послали завершить войну победой, а вышел пшик! Конечно, не его вина, что не пришлось разделаться с главным гадючником, но вина, как и слава с ускользнувшими наградами, тут ни при чем. Был шанс, такой шанс! Был, да упустили! Справедливо ли это? Всякий скажет: нет! В этой ситуации титул Судьи Вальдеса звучит насмешкой… Тоже родич, черт его возьми!.. Теперь, после недавней перепалки, и о сыновьях не спросишь…
Эта мысль совсем расстроила Командора, добавив яда к горечи несбывшегося. Наблюдая, как расплывается облако газа, он подумал, что этот поход не отнесешь к числу успешных и даже в мемуарах не опишешь — операция слишком секретная! Ну ничего, ничего, всякое бывает на войне, и с этим надо примириться. Он жив и полон сил, он сражался сорок лет за алтари и очаги и готов сражаться дальше. Готов терять дорогих ему женщин, годами не видеть ни дома, ни детей… Готов! Узнать бы только, что с сыновьями, с Павлом и Никитой…
Ксения Вальдес на далеком Тхаре тревожилась или, во всяком случае, была обеспокоена. Анте, внезапный родственник с Земли, исчез, а с ним и братец Марк — унеслись куда-то, отговорившись делом чрезвычайной важности. Конечно, из тех, про которые сказать никак нельзя, а можно лишь строить загадочные мины да морочить голову намеками! И где же Марк теперь, в какую дыру его занесло и когда он вернется?.. Если завтра Майя с Сашкой прилетят, что она им объяснит, что скажет про мужа и отца? Не похоже, чтобы Марк отправился судить очередную тяжбу с кни’лина или хапторами… И в Коллегию его не вызывали, об этом он бы сообщил без всяких недомолвок… Ксения полагала, что Анте Бранич втянул Марка в какую-то авантюру, отнюдь не связанную с его обычными задачами и статусом Судьи. Надо отдать должное ее проницательности — она была права. Что до Анте, тот доверия ей не внушал, а был, скорее, в большом подозрении.
И не зря! В эти минуты Анте Бранич, якобы житель Земли и легат Федерации, готовил документы для Совета и Секретной Службы. Дело вполне понятное: всякой миссии предшествует задание, а завершают ее отчеты. Но выглядел Анте Бранич совсем по-иному, чем на Тхаре, — рост, телосложение, черты лица, все разительно переменилось. Сейчас он был похож на Клауса Зибеля, сподвижника Пола Коркорана, погибшего двести с лишним лет назад. Впрочем, он регулярно попадал в списки потерь, что хранились в архивах Звездного Флота; там были упомянуты поход спецгруппы «37», [57] Битва у Голубой Зоны и пара других смертельных эпизодов. Бранич всюду фигурировал под разными именами, да и сейчас он не являлся Браничем, а был известен как Саймон Шумилов, офицер Секретной Службы.
Он диктовал отчет уверенно и быстро, посматривая временами на объемный снимок: Сергей Вальдес, Кро Лайтвотер и сын Сергея юный Марк на фоне Андалузского хребта, в просторах Тхара. Завершив работу, он пробежал глазами текст, снова бросил взгляд на фотографию и дописал в конце: «Что бы ни сделал Марк Вальдес, как бы ни поступил, я это одобряю. Судье Справедливости виднее».
