Он откинулся на мягкую спинку, вытянул ноги и закрыл глаза. Звуки, что струились к нему, были привычными, успокоительными: негромкий гул голосов, шелест одежд, пощелкивание блоков АНК и, временами, мелодичный перезвон корабельного хронометра. Он знал, что должен отдохнуть. Любая схватка, даже при заведомой гарантии победы, требовала сил, и обязанность командира — быть к ней готовым и не растратить заранее энергию. А переход по этим дьявольским тоннелям потребовал такого напряжения! Разумеется, он не ударился в панику, как те энсины с «Одина», но страх его терзал, мучил безжалостно все время, пока спускались к Пятну на Юпитере, висели в той бескрайней, полной света пустоте и лезли в дыру, в чертово Зеркало, как называл его Вальдес. Страх имел особую природу, никак не связанную с инстинктом выживания или другими свойствами личного порядка, — то был страх человека-вождя, лидера и полководца. Ибо каждый — за себя, а командир — за всех! За немногие часы странствия в тоннелях Олаф Питер не дрогнул лицом, но в полной мере испытал чувства Ганнибала, чье войско пробиралось в Альпах. К счастью, у него не было слонов и лошадей, только люди, корабли и роботы. Впрочем, роботы спали, а холодный разум АНК не поддавался страху.
Страх, конечно, был неприятным чувством, но, кроме него, Командор испытал такое изумление, какого переживать ему не приходилось. Ибо одно дело — приказ пройти тоннелями даскинов, и совсем другое — видеть их воочию и трепетать при мысли, что все это создано в далеком прошлом, создано расой, против которой люди — что мураши из муравейника. То был, несомненно, удар по самолюбию и гордости, но Командор перенес его стойко — ведь все это теперь принадлежало людям. Во всяком случае, он так считал и тешился идеей отмщения не только хапторам и дроми, но — главное! — фаата. Конечно, он не сражался в Войнах Провала — последняя из них закончилась лет за тридцать до его рождения, — но герои тех битв, Литвин и Тимохин, Сайкс и Врба, Коркоран и Вентури, были в дни его детства у всех на слуху. Их тактика изучалась в Академии, их подвигам посвящали книги и фильмы, и с ними была живая связь — те, кто разделался с фаата в Четвертой Войне.
Их тактика изучалась в Академии, их подвигам посвящали книги и фильмы, и с ними была живая связь — те, кто разделался с фаата в Четвертой Войне. Адмирал Вальдес, отец Ксении, ее мать Инга, коммандер Раков, адмирал Ришар, коммодор Лайтвотер, капитаны Жакоб, Татарский и Прохоров… Юным энсином Олаф Питер их встречал, летал с Вальдесом на «Урале», слушал рассказы Лайтвотера, а коммандер Раков учил его жать на спуск аннигилятора, носить мундир и щелкать каблуками перед старшим офицером. Так что о битвах с фаата он знал вполне достаточно.
После Четвертой Войны фаата скрылись за Провалом и уже лет сто не подавали признаков жизни. Опасность, однако, не иссякла — в любой момент их корабли могли атаковать системы Молота, как уже случалось в недалеком прошлом. Рукав Персея был пока недостижим для Флота Федерации — перебраться через Провал, четыре тысячи парсеков пустоты, и действовать вдали от баз, ремонтных доков и освоенных планет казалось стратегам Земли слишком рискованной затеей. Что замышляли фаата, прячась в своих дальних далях, Флот и Секретная Служба не ведали, и это порождало явную нервозность — особенно в период тяжелой и долгой войны. Но теперь, размышлял Командор, теперь все изменится. Среди Зеркал наверняка есть такие, что связаны с Рукавами Стрельца и Персея, с центром Галактики, с другой ее окраиной и даже внегалактическими скоплениями вроде Магеллановых Облаков. Теперь добраться к ним можно за половину суток, провести разведку, бросить в атаку флот, а при нужде — отступить к своим арсеналам и базам. Не просто отступить — исчезнуть! Уйти туда, где не достанет враг, возобновить ресурсы и ударить снова… Дьяволы Галактики! Поистине, хорошие дороги — путь к победе! Не зря же римляне строили их от Кавказа до Британии! А тут все уже построено и только ждет хозяев! Новых хозяев, новых Владык Пустоты!
Он задремал, но проснулся точно в срок, с перезвоном хронометра, отсчитавшего четвертый час. Технологическая планета на экранах дальней связи была уже размером с земную Луну, и в воздухе, прямо над пультами связистов, бежали изображения и глифы — пост наблюдения сообщал о заводах, энергостанциях, населенных сателлитах и прочих конструкциях, круживших в ближнем космосе. Военных объектов среди этого хлама не замечалось, кроме малых кораблей и нескольких дредноутов, пришвартованных у решетчатых ферм — вероятно, ремонтных доков. Оценив их число, Командор решил, что с ними справятся истребители, отвел глаза от экрана и промолвил:
— Навигатор Блисс, доложить обстановку.
— Дистанция двести двадцать, запятая, сорок восемь мегаметра. Начало торможения через семь минут.
— Капитан Перри?
— Заметной активности не наблюдается, коммодор. Группа разведки считает, что нас не обнаружили.
— Информация о планете?
— Примерно размером с Марс, — доложил капитан. — Открытых водоемов нет, поверхность в основном равнинная, камни, пески, невысокие горы. Лесные массивы только у поселений, их назначение — производственное. В экваториальной области — развитая инфраструктура: дороги, взлетные поля, энергоуловители у шахт, что-то вроде трубопроводов.
— Благодарю, капитан. Беру командование на себя, — сказал Олаф Питер. — Всем кораблям и постам: переходим в боевой режим.
Он надавил левую педаль, упругие ткани кокона плотно охватили его плечи, торс и бедра, а клавиши под ладонями тут же потеплели. Сверху надвинулся шлем, датчики прижались к вискам и скулам, и в центре трехгранной лицевой пластины вспыхнула радуга сенсоров. Теперь, фиксируя взгляд в нужной точке, он мог связаться с любым из своих кораблей, с любым отсеком «Паллады», вызвать тактический компьютер, затребовать картину перемещения эскадры и вражеских судов.
Клавиатура на подлокотниках играла роль дублирующей системы, почти бесполезной, по мнению Командора — шлем никогда не отказывал, а разбить его можно было лишь вместе с головой. В таком случае лидером эскадры становился Перри, тоже упрятанный сейчас в кокон ЛКП.
— Начало торможения, — раздался голос Лии Блисс, и капитан Перри тут же промолвил:
— Включить защитные поля на половину мощности. Оружейная секция, доложить готовность.
— Готовность подтверждаю, — услышал Командор и перевел взгляд на сенсор связи с капитанами, горевший в центральной грани.
— «Палладе» и «Одину», — произнес он. — Лечь на экваториальную орбиту, высота семьсот километров, один виток. Наносим удары вдоль экватора: «Паллада» — север, «Один» — юг, «Вереск» прикрывает с потолка. «Дракону» и «Шиповнику»: уничтожить заатмосферные объекты. Ступинский, выпускай истребители. Там есть доки или верфи, а в них — дредноуты. В первую очередь разделайся с ними. Когда мы уйдем, займешься планетой.
Пять капитанов подтвердили, что приступают к выполнению задачи. Командор не стал вызывать Вальдеса, не состоявшего у него в подчинении; приказы бывший родич слышал и, надо думать, не сунется в своей скорлупке под залп аннигиляторов. Когда от Перри и Пахи пришло сообщение о выходе на орбиту, он вызвал на левый щиток изображение мира, что простирался под кораблем. Несколько секунд Олаф Питер рассматривал кадры с поверхности: паутину дорог с грузовыми платформами, жилые башни, окруженные кольцом зеленых насаждений, пандусы и трубы, уходившие под землю — должно быть, к складам и ангарам с техникой, взлетно-посадочные поля среди каменистых равнин. Если были тут посты слежения за небом, если взревели в них сирены или, положим, грохнули колокола, все равно уже поздно — меч занесен!
