— Линза — увеличительное стекло, — отозвался Марк. — Это имеет отношение к Пятну?
— Нет, Судья. Силовое поле, прикрывающее устье, формой подобно двояковыпуклой линзе. С тем же успехом я мог бы назвать его фильтром или шлюзом.
— И ты откроешь этот шлюз? Как?
Серв промолчал. Вероятно, лоона эо не желали делиться этим секретом с людьми.
Подождав немного, Марк произнес:
— Я думал, что дорогу в тоннель откроет мой рини.
Опять ни слова в ответ. Кстати, Хийар отсутствовал в рубке, так что третий ложемент был не занят. Марку чудилось, что рини словно погрузился в сон или какой-то транс, оберегавший его разум. От чего? Может быть, ментальное поле на корабле, к которому добавились чувства и мысли Марка, его волнение, невольный страх и любопытство, стало слишком напряженным? Резкие частые колебания поля он ощущал, не понимая их причины — то ли он сам являлся источником этой нестабильности, то ли трудившийся в поте лица Анат. Во всяком случае, такие перепады были Хийару неприятны; он, очевидно, привык к невозмутимому спокойствию. Надо думать, в его астроиде царили тишь да благодать.
Экран полыхнул багровым, и руки Первого на пульте напряглись. Это не было каким-то движением, игрою мышц или трепетом пальцев; ничего такого Марк не заметил, уловив лишь мысленное усилие, некий краткий мощный импульс, словно сорвавшийся с невидимой антенны. К нему вдруг пришло понимание, что это не пароль, не кодовый ключ к вратам тоннеля, а сигнал иной природы, неизмеримо более сложный, чем любая посылка из букв, слов или других неведомых знаков. Психоматрица, отпечаток личности, подтверждающий, что у входа — тот, кого необходимо пропустить?.. Но чей это образ, чья печать? Возможно, расы лоона эо?
Бродила среди звезд легенда, что Древние, покинув Галактику, оставили вместо себя заместителей, близкий им народ или каких-то созданий, не исключалось, что искусственных, надзиравших за порядком и наделенных правами судить и карать. Разумеется, эти Владыки Пустоты могли проникнуть в транспортную сеть даскинов, чтобы перемещаться от звезды к звезде, из мира в мир, быстро и внезапно, не тратя времени на прыжки, без звездолетов, сложных приборов и контурного привода. Сами лоона эо никак не подходили на роль подобных заместителей — слишком замкнутый был народец, слишком пугливый, ценивший больше всего удобства и спокойствие. Но на их счет имелась другая легенда, гласившая, что лончакам известна суть Владык и что они, возможно, связаны с этими загадочными существами.
«Возможно» Марк отбросил. Если Владыки Пустоты существовали в самом деле, то раса Хийара, по тем или иным причинам, была им близка. Весьма близка! Мог ли иначе бейри попасть в тоннели Древних? Да еще с человеком на борту!
Багровое зарево померкло, и теперь на экране царила густая бархатная тьма. Ни проблеска света, ни звездных искр, ни пляски газовых потоков над Юпитером и никаких ориентиров… Марку, однако, казалось, что корабль неподвижен, и это чувство было странным — ведь в реальном пространстве покой и движение относительны, а в Лимбе эти понятия вообще исчезают. Но бейри не прыгнул в Лимб, определенно не прыгнул! В жизни Марка были сотни таких прыжков, и помнился ему тот леденящий холод, то ощущение бездны и исчезнувшего времени, которое терзает душу в краткий миг прыжка. Сейчас ничего подобного он не испытывал.
— Прошли линзу, — раздался негромкий голос серва, и тут же заговорил Анат. Он произнес певучую длинную фразу — должно быть, на языке лоона эо, — и перешел на лингву Земли:
— Жду поздравлений, Судья. Первый корабль в тоннеле Древних за много, много лет. И вы на его борту!
— Ты молодец, поздравляю! — промолвил Марк, развеселившись. Почему-то Анат казался ему пушистым игривым котенком, который требовал внимания и ласки. Очевидно, этот образ был приятен кораблю — в рубке послышалось довольное урчание, словно в каком-то углу действительно прятался кот.
Выбравшись из крепких объятий ложемента, Марк спросил:
— Что теперь? Направимся к Файтарла-Ата?
— Не сразу, Судья, — откликнулся серв. — Надо подождать лло’олл. Недолго. Меньше двух часов по земному времени.
— Как ты сказал? Ло-ол? Что это такое?
— Устройство перехода. Оно появляется циклически у каждого устья, в ритме пульсирования транспортной сети. Самый близкий термин в вашем языке… — Первый на секунду задумался. — Да, ближе всего Зеркало. Зеркало отразит корабль в нужную точку. Как бы отразит… Это вполне допустимая аналогия.
За спиною Марка раздался шорох, и он, обернувшись, увидел Хийара. Вид у рини был не очень бодрым — лицо поблекло и осунулось, пятна под глазами потемнели. Марк уже знал, что это признаки нервного стресса или как минимум плохого самочувствия. Но они исчезали с удивительной скоростью; не прошло и пяти секунд, как краски жизни вернулись к Хийару, он провел тонкими пальцами от плеч к поясу и сделал жест, будто стряхивая водяные капли. Должно быть, это означало, что с ним все в порядке.
— Мне казалось, что сеть постоянно готова к работе, — произнес Марк.
— Это было бы неправильно, Судья, — заметил Первый Регистратор. — Система такого уровня сложности и столь протяженная потребляет много энергии. Затраты снижаются, если она подобна живому организму. Вдох, выдох… прилив, отлив… периоды активности и релаксации… долгий сон и краткий миг пробуждения. Не забудьте, что речь идет о… — Первый опять сделал паузу, явно подбирая слова. Затем продолжил: — Об астроинженерном комплексе, размер которого сравним с Галактикой. Подобные масштабы требуют самых экономичных решений. Таких, как это.
Он прикоснулся ко лбу, и Марк понял, что Первый говорит о мозге. Моделированием ментальных процессов на Земле занимались давно, еще с конца двадцатого столетия, и искусственный разум, непрерывно совершенствуясь, стал одной из базовых опор цивилизации. Но сотворить существо, наделенное самосознанием и во всем эквивалентное человеку, пока не удавалось. Роботы и другие мыслящие системы имели определенные ограничения и не могли заменить людей в творческих профессиях, да и на поле боя тоже. Тайна гениальности была не раскрыта, а за нею маячили другие, столь же загадочные феномены — ментальный обмен, телепатия и прекогнистика. [47] Несомненно, подумал Марк, лоона эо продвинулись дальше на этом пути — их биороботы высшего класса, такие, как Первый Регистратор, осознавали свое «я», свою индивидуальность.
Взглянув на рини, он заметил, что тот слушает Первого с не меньшим интересом. Отчего бы? Если лоона эо знали, как проникнуть в транспортную сеть, то остальное им тоже должно быть известно — о ее периодических пульсациях, об устройствах переноса, которые Первый назвал Зеркалами, о линзах, прикрывавших устья, и всем остальном. Такие данные могли храниться в памяти сервов подобно тому, как люди хранят информацию в логических машинах, но разве Хийар не ознакомился с ней? Не выяснил детали и подробности перед неведомой, даже опасной дорогой? Это выглядело странно.
Такие данные могли храниться в памяти сервов подобно тому, как люди хранят информацию в логических машинах, но разве Хийар не ознакомился с ней? Не выяснил детали и подробности перед неведомой, даже опасной дорогой? Это выглядело странно. Тем более что Хийар — так, во всяком случае, думалось Марку — не был легкомысленным юнцом: старший Вальдес встретил Занту в 2266-м, а это значило, что по земному счету лет рини разменял девятый десяток.
Его узкая ладонь легла на плечо Марка.
