Для практических целей Коллегии пришлось создать структуру, осуществлявшую межзвездный арбитраж. В этой сфере прерогативы Судей Справедливости — так называли арбитров — были очень широки: право вето, право доступа к секретной информации, право расследовать любые факты, используя все силы и средства, какими могли снабдить их Федерация, Флот и власти обитаемых миров. Решения Судей, кроме права вето, не считались обязательными; их поддерживал не механизм принуждения, а логика вердикта и авторитет Коллегии. Доверие к этим приговорам возникло не сразу, но с течением лет Судьи добились признания лоона эо, а затем кни’лина и хапторов. Споры с двумя последними народами часто касались приоритетных прав на новооткрытые миры, источники энергии и залежи сырья на астероидах; возникали и другие конфликты, связанные с нарушением границ, торговлей, космическим мусором, маневрами сражавшихся с дроми земных кораблей, а также с несоблюдением местных традиций. Кни’лина, особенно клан Похарас, не хотели, чтобы на судах, посещавших их планеты, хранились спиртные напитки и продукты из животного белка; алкоголь был для них ядом, а к мясной и рыбной пище они испытывали отвращение. У хапторов имелись свои капризы: высокомерный нрав, обидчивость и нежелание общаться с роботами любого класса и степени разумности.
Причин для конфликтов хватало, но далеко не всегда они разрешались в пользу Федерации.
Причин для конфликтов хватало, но далеко не всегда они разрешались в пользу Федерации. Судьи были беспристрастны; их вердикты обсуждали, снабжали комментариями, изучали, как спустя годы отзовется тот или иной приговор, и пока этот анализ не выявил ошибок. Случались и неудачи — к примеру, с попыткой расширения Коллегии за счет инопланетных партнеров. Она обладала авторитетом и признанным статусом, но оказалось, что, кроме людей, никто не стремится к трудам на благо справедливости, хотя не прочь вкусить ее плоды. Другой нерешенной проблемой были дроми. Их Империя оставалась вне сферы деятельность Судей, не реагировала на призывы к разуму, и это означало продолжение войны. Возможно, то был особый случай; дроми могли понимать справедливость иначе, чем гуманоиды.
В остальном Коллегии сопутствовал успех. Хоть не имелось еще галактических кодексов и признанного всеми права, хоть среди звезд еще не властвовал Закон, но были прецеденты — первый вздох Фемиды, то, с чего начинается правосудие. Был способ, пусть пока несовершенный, гасить противоречия, не давая им вспыхнуть пламенем войны. Был, наконец, союз людей, ценивших истину и справедливость выше интересов расы.
Противоборство между человечеством и дроми явно было не последней межзвездной войной. Как показало грядущее, даже не предпоследней.
Но Судей призывали все чаще.
* * *
— Что Судья Справедливости делает на Тхаре? — спросил Бранич.
Начался зеленый месяц, день был теплым, двенадцать градусов выше нуля, так что они расположились в яблоневом саду за домом. Помня о скудости тхарского лета, Марк поставил за скамейкой пару тепловых экранов. Ему было жарковато, зато гость чувствовал себя комфортнее, даже сбросил куртку, оставшись в легком свитере.
— Об этом я уже говорил, — произнес Марк, подумав, что вопрос задан неспроста. Анте Бранич был из тех людей, которые помнят все ответы и зря не переспрашивают.
— Да, говорили. — Гость окинул задумчивым взглядом цветущие яблони. — Вы находитесь тут, чтобы предотвратить удар в спину Федерации, если пожалуют фаата. Но ведь не только по этой причине?
— Конечно. Временами меня посылают на Фронтир и в буферные зоны. В Коллегии не так много бывших офицеров, и я считаюсь специалистом по вооруженным столкновениям. Точнее, по ликвидации их последствий. Кроме того, — произнес Марк, — я родился на Тхаре, и эта планета — мой дом.
— Серьезные поводы и важные дела, я понимаю. — Бранич усмехнулся. — Но не такие серьезные и важные, как можно было бы представить. Aquila non captat muscas! [30] Вам, брат, по плечу более великие свершения!
— Что вы имеете в виду, Анте? — спросил Марк. Внезапно у него возникло ощущение, что разговор приблизился к некой решительной фазе, что странный родич с Земли сейчас сообщит ему что-то тайное, скрываемое до сей поры завесой улыбок и слов. Это чувство было сильным и острым.
Взгляд Бранича все еще скользил по ветвям деревьев, усыпанным белыми цветами. Яблони-модификанты цвели обильнее и дольше земных аналогов, почти треть зеленого месяца. Ветер, налетавший с Пустоши, кружил невесомые лепестки, и казалось, что в воздухе бушует беззвучная метель.
— Нет блага в войне, и потому самая главная и великая цель — покончить с нею, — молвил Анте. — Прошлый раз вы сказали, Марк, что наши желания не всегда совпадают с реальностью… Но если бы представилась возможность завершить войну одним ударом?.. И если бы это зависело от вас?.. Каким было бы ваше решение?
Марк нахмурился, подумав, что в вопросе Бранича скрыта ловушка или неожиданный подвох.
. И если бы это зависело от вас?.. Каким было бы ваше решение?
Марк нахмурился, подумав, что в вопросе Бранича скрыта ловушка или неожиданный подвох.
— Смотря по тому, о каком ударе речь. Я не руководствуюсь лозунгом иезуитов. [31]
Гость согласно склонил голову.
— Да, разумеется, Марк. Теперь позвольте, я расскажу вам нечто интересное. Проведен глубокий рейд в сектор дроми — не первая попытка, но прежде корабли не возвращались. Этот вернулся… фрегат «Заря Ваала», если не ошибаюсь. Корабль достиг вражеской метрополии, системы Файтарла-Ата, и произвел… хм-м… назовем это рекогносцировкой. С дальней дистанции, не приближаясь к обитаемым мирам и не привлекая лишнего внимания… Кое-что удалось уточнить.
— Например? — спросил Марк, слушавший с большим удивлением. Рейд наверняка был секретным, и Анте Браничу вроде бы не полагалось знать о тайных операциях Флота.
— Кроме Файтарла-Ата, материнского мира дроми, там есть еще пара планет, занятых промышленными кланами. Есть астероидные пояса и гигант, подобный нашему Юпитеру, — возможно, на его спутниках и на астероидах ведутся разработки. Руда, минеральное сырье и все такое… На периферии системы — порты, энергостанции и боевые сателлиты. Немного. На «Заре» насчитали семь.
— Часть этих данных известна, — произнес Марк, поднимаясь и отодвигая экран со своей стороны. — Часть известна, а остальное поддается прогнозу на тактическом компьютере. Пока, Анте, я не вижу ничего интересного.
— Ах да, конечно! — Бранич изобразил смущение. — Главного-то я ведь не сказал! Этот гигант, похожий на Юпитер… Представьте, на нем тоже есть Красное Пятно. [32]
Марк вздрогнул. Люди летали в Дальний Космос два с половиной столетия, а Ближний, то есть Солнечная система, казался знакомым и обжитым, как палисадник, куда выходят дверь и окна дома. Землю окружали шлейфы заатмосферных станций, на Луне, Венере и Марсе были возведены города, Меркурий сделался неиссякаемым источником энергии, Плутон — огромным астродромом, на спутниках Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна велось активное строительство, а в недрах сотен астероидов трудились роботы, прокладывали шахты, добывали руду и выплавляли металл. Над кольцами Сатурна плавал диск шестикилометрового диаметра, база отдыха и развлечений, Посольские Купола [33] на Луне ждали инопланетных гостей, в облаке Оорта, среди застывших кометных ядер, прятались станции раннего оповещения, и даже фотосферу Солнца навещали зонды-автоматы, окруженные защитной оболочкой. В околосолнечном пространстве не было мест, недосягаемых для людей или хотя бы их приборов, — не было за единственным исключением: ни один аппарат не смог приблизиться к Красному Пятну.
