Он забыл о времени, но, должно быть, прошло не больше часа. Зеркала вращались вокруг корабля нескончаемой чередой, и каждое являло новую картину, великолепную, страшную, ужасающую либо по крайней мере удивительную. Этот танец Зеркал вершился в полной тишине; трое находившихся в рубке молчали, и Анат, обычно разговорчивый, тоже не произнес ни слова. Марк и Первый Регистратор сидели у пульта в ложементах, Хийар стоял, запрокинув голову и обратившись взглядом к экрану. Могущество древней исчезнувшей расы открывалось им: сотни, тысячи миров, мертвых или породивших жизнь, безлюдных или обитаемых, соединенных неразрывной цепью. Поистине даскины были владыками Галактики! Во всяком случае, их власть над пространством мнилась бесспорной: в любой момент они могли перенестись на огромное расстояние и появиться там, где их не ждали. Как настоящие боги… Боги вознаграждающие, боги карающие, боги судящие…
«Почти как я», — подумал Марк и смутился при этой мысли. Она казалась кощунственной.
Наконец Первый нарушил тишину.
— Вот Зеркало, в котором нам предстоит отразиться, — молвил он, вытягивая тонкую руку к экрану. — Зеркало, что ведет к Файтарла-Ата. Оно приближается. Приготовься, Анат.
Бейри откликнулся короткой музыкальной трелью.
Он многое знает, подумал Марк, бросив взгляд на серва.
Оно приближается. Приготовься, Анат.
Бейри откликнулся короткой музыкальной трелью.
Он многое знает, подумал Марк, бросив взгляд на серва. Слишком многое!
Хоть рини признался, что Первый — существо необычное, хранитель знаний о даскинах, меньше вопросов у Марка не стало. Хранить знания — это одно, а получить их — совсем другое! Кто наполнил этот кладезь информации? Кто заложил ее в серва? И каков источник сведений? Правда, Хийар говорил про мудрецов, изучающих Древних… Значит ли это, что у лоона эо есть артефакты и некие записи, что-то подлежащее изучению? И если так, откуда они это получили?..
Бейри двигался к Зеркалу. На первый взгляд оно ничем не отличалось от других таких же, служивших для перехода в атмосферы прото-звезд. Как над Красным Пятном Юпитера, в нем бурлили бурые и желтые потоки газа, сталкивались облачные массы, блистали ветвистые молнии, таранившие пелену туч. Чудилось, что в этом гигантском котле сражаются сотни чудовищных спрутов, переплетают щупальцы, терзают облачную плоть, бьют друг друга электрическими стрелами. Но яркие росчерки молний не походили на письмена, и никаких иных сигналов на борт не поступало — будь это так, Анат бы сообщил. Протозвезд в Галактике было множество, и Зеркало, к которому шел корабль, могло вести к любой из них. Однако Первый сказал: ведет к Файтарла-Ата…
Марк повернул голову, и его взгляд скрестился со взглядом серва. Глаза биоробота казались бездонными и темными, как мрак Провала, — глаза существа, прожившего бездну лет и повидавшего такое, что человеку не представить, не вообразить. Что это было? Возможно, взрывы сверхновых пожирателей звезд и планет? Столкновения галактик? Полеты на край реального мира, скитания в Великой Пустоте? Расцвет и гибель цивилизаций, некогда могучих, но обратившихся в прах? Память о ничтожности сущего перед ликом Вселенной?..
— Ты обладаешь знанием, но мне непонятен его источник, — произнес Марк. — Эта станция с Зеркалами… Кто рассказал тебе о ней? Кто объяснил, как нужно действовать?
Лицо серва было непроницаемым, ладони покоились на пульте.
— Знание, Судья, пришло издревле, — тихо молвил он. — Не могу сказать, из каких эпох, ибо счет годам потерян. Но мы, слуги лоона эо, храним его и бережем. Таково наше предназначение. — Первый коснулся лба и прошептал: — Некоторых из нас… те, кому…
— Мы в точке отражения, — раздался голос Аната.
Время опять остановилось.
Глава 9
Файтарла-Ата
Дроми нередко называют заложниками их собственной физиологии, которая ведет к постоянно возрастающей демографической напряженности. Как известно, темп размножения у дроми очень высок, а в технологическую эпоху рост популяции только ускорился. На материнской планете молодь халлаха появлялась сначала в естественных водоемах, а затем, по мере развития цивилизации, в особых бассейнах. Но и в последнем случае многие халлаха погибали, как в борьбе за пищу, так и от агрессии старших поколений, прежде всего синн-ко (здесь следует отметить, что дроми, с их коллективным актом оплодотворения, лишены родительского инстинкта). С выходом в космос и появлением высоких технологий, частью полученных от лоона эо, началась экспансия к звездам и заселение других миров, а некоторые боевые и рабочие кланы перебрались в космические поселения. Бассейны все чаще заменяли орбитальные станции (цистерны или контейнеры размножения), в которых халлаха развивались в большей безопасности. Это привело к демографическому взрыву, который подстегнули противоборство дроми с хапторами и наемниками лоона эо, а также долгая война с Федерацией.
Дроми нуждались в работниках и солдатах, но более всего — в интеллектуальном ресурсе, в аналитиках, стратегах и правителях. Поэтому сосредоточенные на Файтарла-Ата правящие кланы…
Ю. Зорин, П. Блай «Основы ксенологии», базовый учебник по соответствующей специальности, глава «Теория контакта», раздел «Дроми». Издание Объединенного Университета, Марс — Земля
Музыка. Мелодия была незнакомой, и Марк, еще не очнувшийся от дремоты, подумал, что эти звуки рождены не на Земле. Угадывались в них журчание ручья и посвист ветра, шуршание листвы и рокот волн, а временами — птичий щебет, шелест крыльев и зов летящих в поднебесье журавлей. Чудилось в этих звуках что-то гипнотическое — они снимали напряжение, прогоняя дурманы снов.
— Фаза релаксации закончена, — послышался голос Аната. — Проснитесь, Судья Вальдес. Прошло семь часов земного времени.
Марк открыл глаза. На потолке каюты плескалось розовое зарево с алыми проблесками — очевидно, имитация зари. Воздух был свеж и прохладен, как в желтый месяц Тхара, и пах яблоневым цветом — приятное напоминание о родине. Гравитация казалась чуть меньше привычной — ровно настолько, чтобы породить телесную бодрость и чувство легкости.
Пробудившая его мелодия вдруг изменилась, стала быстрой, и в едином ритме с нею наплывали ментальные импульсы. Он ощущал их как удары колокола, но не тревожные, а звонкие, бодрящие.
— Желаете кормление, Судья? — спросил Анат. Интонация была такой же, как у дона Оливареса, когда тот осведомлялся о завтраке или обеде.
— Кормиться будем через десять минут, — ответил Марк, направляясь к санитарному блоку.
Хрустальная дверца сдвинулась, пропустив его внутрь. У лоона эо были свои понятия о гигиене — точнее, об аналогах таких земных приспособлений, как ванна, душ и прочие интимные удобства. Но Марка это не смущало; приходилось ему бывать у хапторов и кни’лина, быт которых выглядел довольно странным, если не сказать шокирующим. Разумеется, не всегда — что-то похоже на земные устройства, а что-то совсем иное при том же функциональном назначении. Судья Справедливости привычен к таким вещам.
Когда он вернулся в каюту, постель была уже прибрана, на потолке сияло солнце и плыли облака, а в воздухе разливались ароматы свежих яблок, кофе и яичницы с гренками и беконом. Пища синтезировалась по земным стандартам, и Марк не улавливал разницы — даже в яблоках все, как положено, вплоть до зернышек и черенка. Но на пассажирских лайнерах кухня была не хуже, и в этом смысле «Анат» не мог удивить бывалого странника. Удивляло другое: когда и чем питается Хийар и ест ли вообще? Об этой стороне жизни лоона эо в Федерации не знали ровным счетом ничего.
