Резкий зуммер экстренной связи разорвался в тиши кабинета, словно крохотная бомбочка. Варга вздрогнул.
— Босс? Дежурный охранник СБ-двенадцать. У ворот человек, он назвал нечто похожее на старый пароль и требует, чтобы его пропустили к вам. В данный момент он пребывает в карцере при дежурке, а его раздолбанный мотоцикл уже унесли.
— Какой пароль он назвал?
— Просил подзарядить аккумулятор. Неверно построил фразу. И еще он несколько раз произнес слово «Перистальтика».
Саймон Варга вздрогнул.
— Что-о-о?
— Перистальтика, — послушно повторил охранник СБ-двенадцать.
— Этот человек лыс?
— Точно так, босс. Как страусиное яйцо.
— Немедленно отправьте его ко мне. Под присмотром, естественно.
— Слушаюсь, босс.
Охранник отключился, а Варга в замешательстве откинулся на спинку кресла. О газетах он временно позабыл.
Если Гном бросил все и примчался в Ашгабат — значит случилось нечто из ряда вон выходящее. И — это в момент, когда произошли все эти необъяснимые убийства. Подобное совпадение просто не может оказаться случайным. Гном что-то разнюхал, выяснил что-то такое, из-за чего счел необходимым завалить старое прикрытие и вылететь в Ашгабат.
Он вошел в кабинет Варги вслед за парой охранников — дюжих лобастых ротвейлеров. Лысый, коренастый полукровка — полупинчер-полуаморф. Гном был изнурен и потрепан, глаза лихорадочно блестели, а левое ухо безжизненно висело и вдобавок стало совершенно черным от спекшейся крови. Правую руку Гном баюкал; брюки были разорваны и протерты, словно ему пришлось свалиться с мотоцикла и юзом проехаться по асфальту — да так, вероятнее всего, и произошло.
— Бог мой! — всплеснул руками Варга. — Охрана, свободны. И пришлите сюда врача, немедленно.
Ротвейлеры безмолвно ретировались и плотно затворили за собой дверь.
— Босс, — свистящим шепотом сказал Гном. — Вам не достать ткани убийц. Это истинные волки. Все, что от них остается, немедленно сжигают. Прикрытие на уровне президентских соглашений.
— То есть… как волки? — Варга опешил.
— Волки. Чистые волки, изолированная линия. Их предки никогда не проходили биокоррекцию. Спецслужбы Европы, России, Сибири, Балтии и Турана в готовности «икс».
Варга обессиленно опустился в кресло. Вот значит, как. Тогда — да. Тогда все сразу становится предельно ясным. И череда убийств, и сознательный провал Гнома, одного из самых ценных агентов…
А он, наивный, полагал попользоваться подвернувшимся генетическим материалом. Дьявол, да ведь искомый ген, оказывается, вовсе не утрачен! Вот он, бери, вычленяй и пользуйся!
Варга дрожащей рукой нажал на сенсор общего селектора и вызвал начальника разведотдела и отдела безопасности.
— Сулим? Состояние «экстра». Вызывай всех, подчеркиваю, ВСЕХ агентов. Все коммуникации переключить в режим «ин-онли». Увольнения отменить. Охрану удвоить. Пока все.
— Слушаюсь, босс.
Сулим, пожалуй, был единственным человеком на «Чирс», которого Варга еще никогда не видел удивленным.
* * *
— Симпатичная башенка, — сказал тот, что передавал привет от Бригеля. — Сколько ей лет, говорите?
— Лет сорок, пожалуй, — ответил Арчибальд Рене де Шертарини, не высказывая нетерпения или спешки. Впрочем, он и не испытывал ни того, ни другого. Он всего лишь исполнитель, куда ему торопиться?
— Хм… А разве при Самойлове такие выращивали?
— Выращивали.
Агент глубокомысленно покивал, словно морфография приморских селектоидов занимала его безмерно. Арчи потихоньку разглядывал обоих — и аморфа, явно ведомого, и этого поджарого русского овчара, несомненно оперативника со стажем и в данный момент — старшего двойки.
— Ник, — обратился овчар к напарнику Арчи. — Ты не погуляешь, а? Тут у нас разговор, видишь ли…
— Я уже догадался, — лабрадор продолжал скалиться. — Долго гулять-то?
— Не знаю. Полчаса, скажем.
— Ладно.
Ник коротко взглянул в глаза Арчибальду — держись, мол, напарник! — и бесшумно убрел в темноту.
— Прошу, — Арчи распахнул дверь тамбура и зажег свет. В единственной комнате первого этажа наблюдался некий разумный компромисс между рабочим беспорядком и деловой обстановкой. В углу валялись сваленные в кучу сигнальные стержни-буи, на стене, словно коллекция диковинных бубликов, красовались пробковые спасательные круги всевозможных расцветок и размеров. Стол был заставлен пустыми пакетами из-под сока и минералки, и пивными жестянками. Впрочем, жестянок из-под минералки тоже хватало.
Арчи сгреб с дивана акваланг; тот недовольно пискнул.
«Надо его в воду посадить, — озабоченно подумал Арчи. — Сколько он уже на воздухе? Суток трое, не меньше… Жалко старика…»
— Ты бы его в воду выпустил, что ли, — сочувственно посоветовал овчар, словно умел проникать в чужие мысли.
— Сколько он уже на воздухе? Суток трое, не меньше… Жалко старика…»
— Ты бы его в воду выпустил, что ли, — сочувственно посоветовал овчар, словно умел проникать в чужие мысли. — Отбросит концы, неровен час, а нового, поди, не допросишься потом.
— Прямо сейчас выпустить? — спросил Арчи невозмутимо.
— Дело твое…
— Ладно, — Арчи не собирался спорить, тем более, что периодически вспоминал об этом верном селектоиде, но с той же периодичностью забывал о нем. Обычно Арчи на первый этаж даже не заходил, поднимался по внешней лесенке наверх, и все. А бедняга-акваланг сутками маялся в душной башенке.
— Вы пока присаживайтесь. Напитки в холодильнике.
— Спасибо.
Арчи отсутствовал около минуты — ровно столько, чтоб успеть неторопливо дойти до бассейна, выпустить акваланг, и так же неторопливо вернуться обратно. Когда он вошел в башенку, овчар сидел на диване и поза его казалась позой оцепеневшего сотни лет назад покойника, а аморф задумчиво стоял перед открытым холодильником и глядел внутрь. В холодильнике было пусто, если не считать одинокой формочки с ледышками-кубиками.
— Интересно, — с ехидцей поинтересовался аморф, — а что ты называешь напитками?
Арчи усмехнулся:
— Извините. Наверное, Ник опять девок приводил вчера. Я думал, там что-нибудь есть.
— Ваня, уймись, — строго сказал овчар. — Ты уже булькаешь при ходьбе. Куда тебе еще пить?
— Так жарко же! — пожаловался аморф.
— Не растаешь, не снеговик, — отрезал овчар.
«Ну и парочка! — подумал Арчи отстраненно. — Чего это с нашей конторой за два года стряслось, если таких поцев на задания отправляют?»
— Итак, — овчар полез в карман и извлек жука-шумодава. — На стол его можно?
— Можно, — Арчи не возражал, тем более, что на столе валялась только пожелтевшая старая газета. Жук, расправив надкрылки, принялся за дело: во-первых начал эту газету методично жрать, а во-вторых поселил во всех мыслимых и немыслимых диапазонах связи сплошной треск, сквозь который невозможно будет разобрать ни слова. Если, конечно, кто-нибудь задастся целью прослушать их разговор.
— Итак, — повторил овчар. — Я — спецагент Виталий Лутченко, код «Махаон». Он — просто спец, Иван Шабанеев, компьютерщик, код тот же. Вчера на тебя пришла директива; проводку доверили нам.
— Профиль? — спросил Арчи невозмутимо.
— Инфильтрация. За новостями следишь?
— Нет.
— Но об этом же весь мир жужжит! — удивился Лутченко. — Эпидемия убийств в Европе, Туране, Балтии и России. Неужели не слышал?
— А! — Арчи несколько оживился. — Слышал. Но ведь уже неделя прошла, разве нет? Или даже больше.
