Он потер виски, отчего ощутил некоторое облегчение.
— Степа! Распорядись-ка, чтоб запись принесли. Хочу на все это посмотреть.
Степа обернулся и коротко крикнул что-то в прихожую. Оттуда в кабинет сразу просунулась лохматая голова Нестеренко.
Золотых отметил, что с лица Чеботарева постепенно сходит мертвенно-синеватый цвет. Парализатор окончательно улетучивался из организма. Наверное, и сам полковник постепенно теряет сходство с манекеном.
В прихожей послышалась короткая возня, хлопнула дверь. Вошел давешний радист-умелец, повелитель москитов и радиостанций. Он внес в кабинет и водрузил на стол пузатенький селектоид-монитор с плоским глазом-линзой. Открыл дата-приемник и посадил внутрь москитиху-матку. После чего разбудил монитор и отдал команду на воспроизведение.
Картинка шла без звука, но зато с титрами — монитор реконструировал текст по движениям губ снимаемых людей.
Вот Золотых разговаривает с Варгой; тот требует, чтоб арестованных освободили от наручников и прекратили рыться в документах. Вот рыжий спецназовец-карабаш вносит большой кейс для документов…
И — вот оно. На экране возникают вытянутые по вертикали облачка полупрозрачного тумана — в видеосъемке они видны четче, чем вживе. Облачка по окружности обходят комнату, а безопасники и спецназовцы один за другим валятся на пол и остаются недвижимыми. Золотых пронаблюдал, как одно облачко вытянуло руку и всадило заряд из своего оружия ему в спину. Невидимки действуют очень быстро, слаженно и профессионально. Две минуты пятьдесят четыре секунды, судя по таймеру в уголке экрана. И все. Варга и Ханмуратов беспрестанно вертят головами.
— Стоп! — крикнул Золотых. — Повтор в замедлении!
Радист солирует на клавиатуре монитора.
Облачко тумана начинает подергиваться рябью, потом из-под тумана проступают первые детали-подробности, туман тает, и становится виден мужчина в темном комбинезоне.
Облачко тумана начинает подергиваться рябью, потом из-под тумана проступают первые детали-подробности, туман тает, и становится виден мужчина в темном комбинезоне. Взгляд у мужчины колючий.
Короткий диалог с Варгой — «Вы кто?» — «Те, кого вы ищете». Вталкивают стюарта; на лице у того написано раздражение и глубоко спрятанный гнев, но не страх.
Сборы наспех. Волки (среди них — одна женщина) снова становятся невидимыми и уводят Варгу и Ханмуратова прочь. Ведут почему-то вверх по лестнице, на крышу.
И все, съемка прекращается, на открытый воздух однажды выпущенные москиты уже не вылетают.
Экран гаснет.
В кресле кряхтит Коршунович.
— Это все…
Голос у радиста немного виноватый, извиняющийся.
Золотых прикрыл глаза. Чертовщина просто. Все-таки волки. Но почему тогда они никого не убили? И почему, спрашивается, они не пользовались ранее таким бесподобным камуфляжем? В Берлине, во время серии убийств, когда и поднялся такой нежелательный для волков шум? Если бы убийцы пользовались столь совершенной защитой, никто бы их не заметил и никакого шума в итоге не было бы.
Поведение таинственного противника окончательно утратило логику. Золотых даже начало казаться, что убийства в Берлине и соседних странах не имеют с волками ничего общего. Уж слишком по-разному и при непохожей экипировке действовали первые волки, и волки сегодняшние.
— Что скажешь, Палыч? — обратился Золотых к Коршуновичу.
Тот тяжело вздохнул.
— А что говорить? Намяли нам бока, как детям в песочнице. Мне все явственнее кажется, что наш великий крестовый поход в тайгу окончится подобным же пшиком. Они каждый раз нас чем-нибудь поражают. Видал, какой камуфляж? Сотня бойцов с таким — и наши пограничники полягут все до одного. Никакое оцепление не удержит экипированных таким образом специалистов — а они специалисты, это слепому видно. У нас просто нет шансов.
— Я не о том, — Золотых поморщился. — Они никого не убили. Ты заметил?
— Заметил. Но это легко объясняется. Если они кого-нибудь убивают, мы начинаем сердиться, Семеныч. А они не хотят нас излишне сердить. Трупы им сегодня не нужны, им нужны только Варга и Ханмуратов. Так зачем лишние сложности, сам посуди? Они ведь все больше о нас узнают, и потому подстраиваются под нас.
Звучало это убедительно.
— Константин Семеныч! — возник из прихожей Богдан По. — Министр на телефоне.
Золотых прикрыл глаза, сосредотачиваясь.
— Давай!
Ему передали трубку спецмобильника.
— Золотых на связи, Алексей Владимирович.
— Здравствуйте, Константин Семеныч. Я слышал, у вас снова проблемы?
«Блин! Кто-то уже капнул. Ну что за люди — стукач на стукаче…» — с раздражением подумал Золотых.
— Да, Алексей Владимирович. У нас проблемы. Волки снова удивили нас своей селек… гм! Техникой.
— А почему мне никто не соизволил доложить? — с неудовольствием осведомился министр.
— Мы разбираемся, Алексей Владимирович. К тому же, вам все таки доложили — по вашей лично, видимо, информационной сети.
— Это не ваше дело, Константин Семенович, моя личная информационная сеть.
— Конечно, конечно.
— Конечно, конечно. Не мое.
— Так занимайтесь своим, черт возьми, делом! Чтоб через четверть часа отчет лежал у меня на столе.
— Отчет? — ожесточенно сказал Золотых. — Пожалуйста. Включайте записывающие устройства.
— Включены.
— Полковник Золотых, служба безопасности Сибири. Краткий предварительный отчет об операции «Бинокль».
Силами службы безопасности Сибири и мобильного спецназа Европейского союза сегодня, двадцать девятого июля, осуществлялся арест лиц, подозреваемых в незаконной деятельности на территории Сибири, город Алзамай, в рамках темы «Карусель». Арест производился в гостинице «Централь» по оригинальному плану, разработанному накануне мною, оперативной группой службы безопасности под командованием капитана Чеботарева и при участии офицеров европейского спецназа. Задержание прошло успешно и без неожиданностей; единственный ущерб — один парализованный европеец.
Спустя пять минут после завершения операции, когда эвакуация арестованных уже началась, группа захвата подверглась форсированному нападению, предположительно — со стороны основной группировки объекта «Карусель». Противник применил тактическое новшество, заключающееся в том, что каждый из нападавших оставался невидимым до вывода из строя всех — подчеркиваю: всех подчиненных мне людей. Видеозапись операции будет переслана немедленно. Вышеуказанное новшество явилось для нас полной неожиданностью, обеспечило противнику стопроцентное преимущество и свело на нет все наши попытки сопротивления. В результате нападения практически все сотрудники безопасности и спецназа подверглись действию парализующего оружия, включая и меня. Трое арестованных, в том числе два главаря, похищены. Двое арестованных второго ряда до сих пор находятся в наших руках. На основании новых фактов считаю, что первоначальный стратегический план операции «Кедр» нуждается в срочной доработке.
Конец отчета.
— Константин Семенович, — сказал министр; Золотых показалось, что начальство в замешательстве, — что вы несете? Какая невидимость?
— Сами удостоверитесь. В видеозаписи. Причем, в видеозаписи нападавших кое-как видно, еле-еле, но видно. В реальности — многие из моих подчиненных сошлись во мнении, что не видно вовсе, и я разделяю мнение моих подчиненных.
