— Если тебе интересно, то это я его, — сообщила она. — И за последние трое суток он у меня седьмой. Ты удовлетворен?
Гном колебался считанные секунды. «Наверняка это волки, — думал он. — Кто еще может работать так нагло? И камуфляж, опять же… Не выращивают на земле такой селектуры. И аппаратуры такой не делают. Оружие незнакомое… Точно, волки. А боссу что от меня нужно? Чтобы я вычислил волков и устроил ему с ними встречу. Так пусть встречаются — уж босс-то разберется со всем, что свалится на его хитроумную голову.»
— Да, — сказал Гном. — Я удовлетворен. Я представляю частную организацию. Могу сказать название — но нужно ли оно вам? Что оно вам даст?
— Может, чего и даст.
— «Чирс», Туркменистан.
— Вы неправительственная организация?
— Нет, я же сказал. Целиком частная.
— Вы зависите от кого-нибудь?
— Нет, — Гном помотал головой. — «Чирс» уже много лет ни от кого не зависит.
— Прекрасно, — волчица встала и подошла к Гному вплотную. У нее был очень цепкий, прямо таки гипнотический взгляд. — Нам нужно встретиться с руководителем «Чирс». Ты должен это устроить.
— Легко, — пожал плечами Гном. — Но мне сначала нужно спросить у босса.
— Лично?
— Нет, по связи.
— Связывайся.
Гном полез в тумбочку и достал заветную чернильницу. Точнее, предмет, неотличимый внешне от чернильницы. Легкое нажатие на дно, и срабатывает вживленный папиллятор. «Чернильница» раскрывается, словно цветок, на шесть причудливо изломанных сегментов. Во влажном нутре хибернатора дремлет жук-приемопередатчик. От чернильницы веет холодком и поднимается к потолку легкая морозная струйка.
— Ух-ты! — сказали над ухом у Гнома, а мгновение спустя уже знакомым телевизионным манером рядом материализовался здоровенный детина — не то овчароподобный, не то аморф.
Но на самом деле — несомненно волк.
— Балдею я от их биоштучек! — сказал детина с неприкрытым восторгом.
Девчонка покосилась на него, но ничего не сказала. Впрочем, некоторое любопытство Гном и у нее в глазах все же рассмотрел.
Жук просыпался. Для этого ему требовалась всего минута. Вот он встает на лапки, вот расправляет надкрылки, образующие крохотный отражатель, а единственный ус вытягивается вперед — вот вам и готовая высокочастотная антенна. Как только жук дал знать, что настроился на спутник, Гном вытащил из специального паза одного из сегментов «чернильницы» иглу-пестик и дотронулся до брюшных колечек жука. В нужной последовательности.
Жук мигнул хемолюминофором у основания крыльев; это означало, что он выбрал нужное из заранее загнанных в память сообщений, сжал его в рабочий пакет, закодировал, и выплюнул пакет в эфир. Единственный коротким импульсом.
Ответ пришел через семнадцать секунд. И ответ этот гласил: «Зови».
Единственный коротким импульсом.
Ответ пришел через семнадцать секунд. И ответ этот гласил: «Зови».
Жук странслировал ответ трижды, и вспыхнул.
Детина рядом с Гномом отшатнулся от неожиданности.
— Тю, м-мать! — ругнулся он. — Что, заело?
Гном покачал головой.
— Нет, все в порядке. Это одноразовый жук. Он самоуничтожается после использования.
— И что тебе ответили? — с нажимом спросила девчонка.
У жука-близнеца, которого Варга просто не выпускал из рук, было всего два варианта ответа. Если бы Варга ответил «Веди», следовало направлять волков по заранее оговоренному адресу. Но Варга ответил «Зови», а это означало, что волкам нужно просто назвать его номер в гостинице. И все.
— Вас ждут, — сказал Гном. — Гостиница «Централь», номер двести четырнадцать. Прямо сейчас.
— В Алзамае нет гостиницы «Централь», — спокойно промолвила девчонка.
— Это для кого попало нет, — объяснил Гном. — А для тех, кто знает — улица Ахтиярская, дом девять. Только не ищите вывеску — там ее все равно нет. Пропуск, полагаю, вам оформят.
Детина уже тыкал пальцем в крохотную раскрытую коробочку, похожую на книгу.
— Есть такая улица, — довольно выдохнул он.
Девчонка встала. Детина захлопнул коробочку и сунул ее в нагрудный карман комбинезона. Волки явно собирались уходить.
— Эй! — негромко крикнул Гном им в спины. — Вы мертвяка приберите, что ли! Нужен он мне, как игла в заднице…
Телепредставление, на этот раз синхронное, повторилось в третий раз, но теперь — в обратной последовательности. Сначала мало искр, потом все больше, а потом только еле заметное дрожание воздуха. Двух человек — или двух волков — как не бывало.
— От, бля, — сказал Гном с досадой. Возиться с трупом ему совершенно не улыбалось.
Но волки решили все-таки ему помочь.
— Режим, — сказал невидимый детина, а потом над трупом вспыхнул неразличимый в свете дня пожар, и буквально в пару секунд от безопасника остался только пепел. Продолговатая кучка пепла. Которую тут же принялся развеивать горячий летний ветер.
«М-да, — тупо подумал Гном. — Что у человека, что у радиожука судьба, в общем-то сходна — обратиться в пепел, когда ты становишься не нужен…»
Целых пять минут Гном бесцельно пялился на постепенно тающую черную кучку. И все это время гадал — чем они это сделали? Тем пистолетом, который был пристегнут у девчонки к предплечью, или той штукой, которая имеет целеуказатель?
Так Гном и не нашел ответа на свой вопрос. Через пять минут он просто понял, что остался на крыше совершенно один. И решил: раз задание шефа выполнено, нужно сматываться из этого городка подальше. И побыстрее.
* * *
Радист обещал уложиться в пять минут, и он в пять минут уложился. Группы разбежались по экипажам, и каждый сибиряк-безопасник или европеец-спецназовец был снабжен маленькой, меньше мобильника, рацией. Действующей.
Золотых, сменивший мундир на безликую штатскую одежду, занял место в штабном экипаже. Здесь, кроме него разместились спецы, включая и умельца-радиста, не усидевший на месте Коршунович, и офицер-европеец — не то консультант, не то наблюдатель.
Золотых не стал вдаваться в детали, кто он и зачем он. Места в экипаже хватило, и ладно.
Гостиница «Централь» располагалась в нескольких минутах неторопливой езды от управления. Экипажи с группами захвата по замысловатым траекториям схватили в кольцо весь неправильной формы квартал.
Наверное, в каждом городе есть место, именуемое «Пять углов». «Централь» стоял именно в таком месте. Порталом на площадь, где сбегались к памятнику Плисецкому пять дорог.
Штабной экипаж остановился перед площадью, напротив парадного входа в «Централь». Золотых глядел на мониторы. Приятно было видеть, как слаженно покидают экипажи все три группы плюс внешнее прикрытие, как разбегаются по условленным маршрутам. Как с крыши на невидимых с такого расстояния мономорфных нитях паучками спускаются на балконы спецназовцы, как отсекает прохожих внешнее оцепление, как проходят сквозь турникет на входе Чеботарев с ребятами — будто нож сквозь масло проходят. Как лбы-европейцы прикладами иглометов сгоняют в кучу ершистых охранников из агентства «Стена», как прижимают к стенам некстати встреченных постояльцев, как занимают лифт, лестницы и этажи.
И все это молниеносно, отточено и согласованно. Залюбуешься просто.
В эфире слышались только краткие ремарки.
— Выход взят, поднимайтесь.
— К стене! К стене я сказал!
— Шенер, здесь дети!
— Уведи их! Наружу, от греха…
