Сулим взглянул ввысь.
— Ишь, разлетались, — проворчал он.
Лоренцо лениво взглянул на небо.
— Гробы, — сказал он, презрительно опуская нижнюю губу. — Я бы в такой ни за что не сел.
— Этот гроб, между прочим, — заметил Сулим с обидой в голосе, — в состоянии выжечь сотню гектаров тайги. Со всеми, кто в тайге прячется.
Лоренцо с иронией поглядел на него.
— Надо же, — хмыкнул волк. — А говорили, что у вас нет средств массового поражения. В газетах клялись, с трибун и телеэкранов… Убивать вы может и разучились, господа потомки. Зато научились лгать. Так научились, что вас снова можно зауважать.
Сулим вздохнул. Что верно, то верно. Он и сам это подозревал, всю жизнь. Поэтому его гораздо больше задел отзыв Лоренцо о новейших истребителях, как о гробах.
К тому же, люди замечательно умели лгать и до биокоррекции.
— Ладно, — проворчал Лоренцо. — Где этот ваш шлюз расположен?
— У подножия плотины. Ближе к противоположному берегу. Его не видно из-за водопада.
— И что, им так ни разу и не пользовались?
— А кто о его существовании знает? Боюсь, что никто. Кроме, разумеется, селекционеров, Варги и нас.
— Даже правительство Сибири?
— Даже правительство. Плотины-то почти во всей Евразии выращивали туркмены. Это старый национальный секрет. Американцы, правда, тоже научились лет пятьдесят назад — но их плотины хуже. Хранить воду умеет только тот, кто знает ей истинную цену.
— То есть, обитатели пустынь? Почему же тогда в Сахаре или в Аравии не научились возводить такие же же?
— А там есть крупные реки? Вроде Амударьи или Сырдарьи?
— Нил.
— Нил далеко от пустынь.
— Кстати, — Лоренцо напрягся, вспоминая. — А ведь Сырдарья течет не в Туркмении. Да и Амударья большею частью тоже. Что ж узбеки не выращивают плотин?
Сулим усмехнулся.
— Когда туркмены выращивали первые плотины, узбеки еще толком не знали огня. Вся средняя Азия когда-то принадлежала туркменам.
Вместе с Сырдарьей и Амударьей. Любая азиатская плотина — дело селекции туркменских биоинженеров.
— Шовинисты вы, — вздохнул Лоренцо. — И наци, к тому же.
— Это не шовинизм, — спокойно ответил Сулим. — Это, скорее, клановая верность.
— Ладно, — проворчал волк. — Что, собственно, нужно? Добраться к подножию?
— Да. У вас много грузов?
— Не особенно. Помимо персонального снаряжения — несколько грузовиков, и кое-какое оборудование. Ну, пищевой запас небольшой, и запас воды.
— Воды нам хватит, — Сулим хмыкнул и указал на водопады. — Хватит ведь, а?
— Вода Ангары пригодна для питья? — уточнил Лоренцо. — Химии никакой там нет? А то передохнем все в вашей мышеловке, и следов никто не найдет.
Сулим еле заметно изогнул в улыбке губы.
— Милейший волк, — сказал он. — Вода всех рек на Земле пригодна для питья. Всех, понимаете? Мы не гадим в собственном доме, как это, видимо, принято у вас там, в небесах.
Лоренцо остался невозмутимым.
— Ладно, будем считать вопрос с водой решенным. Когда этот ваш гражданский гроб прилетит?
Сулим взглянул на часы.
— Уже недолго. Минут, думаю, пятнадцать-двадцать.
Небо продолжали чертить звенья истребителей. Сулим неторопливо разбудил и покормил рацию.
«Все-то он предусмотрел, — подумал Сулим о своем шефе. — Даже рацию, вот, прихватил… Бестия.»
Разве можно не восхищаться таким человеком?
Несколько часов назад Варга задействовал предпоследнего жука-радиоблизнеца; парный жук находился, видимо, в Братске. На аэродроме.
Сообщение было коротким: «Высылайте игрушки».
И вот, теперь приходилось сидеть и поджидать гражданский самолет. В то время, как над тайгой полно истребителей. Но Сулим теперь ни на секунду не сомневался, что Варга предусмотрел и это. И истребители. И возможный перехват радиосообщения предусмотрел.
Все волки затаились в прибрежных зарослях. Внутри кольца пограничников-сибиряков.
Сулим активировал рацию и принялся неторопливо сканировать каналы, все подряд. Вскоре он наткнулся на канал синоптиков — те предупреждали о грозовом фронте, ползущем от Байкала. Но до него было слишком далеко, чтобы волноваться. Потом нашлась волна пограничников-летунов; Сулим машинально запомнил настройки. Братск молчал, да и что мог сказать Братск? Вылет, организованный Варгой, конечно же частный, а значит в эфире сообщений о нем будет раз-два, и обчелся. Расчетный взлета и запрашиваемый курс.
Прошло минут десять-двенадцать. К этому моменту Сулим вновь настроился на канал истребителей. Он знал, что делает.
— Полюс, я восьмой, видим гражданский самолет. Идет в запретную зону.
— Восьмой, видим ваш самолет, ждите, сейчас запросим.
С полминуты эфир только шуршал. Потом вновь вылез Полюс:
— Восьмой, третий, четырнадцатый, сопровождайте самолет до Ангары, он сейчас отклонится на север. Это экологи, они обогнут запретную зону и пойдут дальше на запад.
— Восьмой, понял…
— Третий, выполняем…
— Четырнадцатый, выполняем…
Одно из звеньев над головой резко изменило курс и пошло точно на восток.
— Полюс, а если это все же не экологи, что тогда? — вмешался кто-то посторонний. Сулим почему-то сразу же решил, что это не пограничники, а гражданские. Безопасники, например.
— Тогда расстреляем, — отозвался Полюс. — Но они уже отклоняются и тянут к реке. Так что все в порядке.
— Сейчас! — хмыкнул Сулим. — А ведь их действительно сбить могут.
— Почему? — спросил Лоренцо. — Они ведь слушаются.
— А сброс плотиков? Как они это объяснят?
— Как только они сбросят плотики, — веско заметил Лоренцо, — сразу станут ненужными. Пусть себе горят, нам-то что?
Сулим подавил в себе непроизвольное желание передернуть плечами. Никак он не мог перенять безжалостный образ волчьего мышления. Даже он, один из самых жестких людей на Земле не мог вот так — спокойно и расчетливо жертвовать кем-то. Даже незнакомым.
— Полюс, экологи говорят, что у них неполадки с герметизацией. Говорят, грузовой отсек откупорился.
Кто-то изумленным до крайности голосом протянул:
— Да что они там, с ума посходили? Какая еще разгерметизация? Да их на части разорвало бы уже!
— Ну, может частичная… — возразили без особой уверенности.
На Полюсе кто-то вполголоса выругался и спросил:
— Ну и что теперь? Допустить их в зону что ли? Дудки, пусть проваливают! Могут садиться, но за Ангарой. Что они, восьмой?
— Тянут к реке, — сказал истребитель. — Ровненько, менять курс и не пытаются. Правда, высоту теряют.
— Ну, так, разгерметизация же, — вздохнули на Полюсе. — Хоть бы в реку не шлепнулись.
— Не шлепнутся, — убеждено сказал восьмой. — Перетянут. Точно перетянут.
— Ну и бес с ними… Далеко они от реки-то?
— Километров десять. Приблизительно минута лету.
— Хорошо. Доложите, как только они окажутся за Ангарой.
— Есть.
Сулим переглянулся с Лоренцо. Волк лежал у ствола на палой хвое, опираясь на локоть, и совершенно по-человечески грыз травинку. Прямо за его спиной лес обрывался, и начинался покатый склон, на котором росли редкие чахлые кустики. Склон тянулся до самой реки. Когда-то давно, до возведения плотины, как раз здесь, где сидели Сулим и волк, пребывал берег Ангары. А чуть впереди вместо чахлых кустиков шевелились под волнами водоросли и хозяйничали омуль да таймени.
— Все, они уже над водой, — сообщил истребитель и вдруг смешно булькнул, словно чем-то подавился. — Черт! Они что-то сбрасывают!
