Связной возник будто из ничего; вывернул из-за ларька, мгновенно сориентировался, на миг замедлился перед окошком и прямиком направился к Максу.
— Друг! — сказал он проникновенно. — Рыбца не желаешь?
И извлек из пакетика сушеную рыбину. Тетка с уродцами в руках забеспокоилась и попыталась протестовать:
— Эй, ты! Здесь только я торгую!
Связной — пятнистый пойнтер с висячими ушами — благодушно отмахнулся:
— Я не торгую! Я меняюсь!
— На что? — с некоторой насмешливостью в голосе поинтересовался Макс. Рыбец у пойнтера был правильный: юконский лосось, на этом континенте такого при все желании не выловишь.
— Да все на нее же! — делано вздохнул пойнтер. — На влагу живительную!
— То есть, — подытожил Макс, — я беру еще пивка, и мы с тобой на пару давим этого леща?
— Именно! — просиял пойнтер.
— Вы на редкость догадливы, молодой человек!
— Идет! — ухмыльнулся Макс, одним махом опорожнил свой бокал и мигом принес еще четыре. Пойнтер тем временем расстелил на столе газету — опять правильную. Не «Нью-Йорк Таймс», конечно, это было бы слишком, а красноярскую «Сибирь», причем Макс ясно рассмотрел заголовок одной из статей — «Не валяй дурака, Америка!». Ключевое слово присутствовало. Девяносто девять процентов, что это действительно связной.
— Макс, — представился Макс и протянул руку.
— Алексей Семенович, — склонил голову пойнтер и светским жестом подал руку. Папиллятор на браслете коротко кольнул Макса в запястье. И точно такой же браслет на секунду выглянул из-под обшлага легкой летней куртки пойнтера.
У Макса испарились последние сомнения.
— Итак, молодой человек! Приступим. Такую рыбу редко кому приходится едать, а уж без пива это делать совершенно не стоит! Право же, не стоит, поверьте мне, старому пьянице!
Он взялся за лосося. Тетка глядела на свежесложившийся питейный дуэт с плохо скрываемой ненавистью.
Лосось оказался великолепным. Некоторое время кроме сей почтенной рыбины Макс был занят только одним — незаметно поглядывал кругом, не пасет ли их кто-нибудь. Овчары-экипажники уже ушли, компания лаек переключилась на обсуждение футбольного матча, и даже тетка с сушеными чудовищами немного подобрела, потому что к ларьку забрел с престарелой канистрой какой-то молодняк и одно чудовище тетка молодняку все же всучила за пару монеток.
Потом, когда бокалы опустели а от лосося осталась только голова, чешуя да кости, пойнтер аккуратно завернул объедки в газету и выбросил в ящик. Макс с сожалением принял нейтрализатор — после пива накатила легкая эйфория, когда кажется, что ты хозяин всего мира и горы можешь свернуть, когда ничего не страшно и все по плечу.
Только абсолютно трезвые люди способны понять, что это не более чем заблуждение.
Разговор состоялся на одинокой лавочке посреди старых-престарых сосен, толстенных, как опоры Стэдфордского моста. Пойнтер тоже глотнул что-то — видно разгонять алкогольную эйфорию и он считал очень важным.
— Итак, молодой человек, — начал пойнтер совсем другим голосом, — имею вам сообщить следующее. На сегодняшний день нашими главными и основными конкурентами являются только прибалты. По косвенным данным, их агенты уже в городе, но это агенты не научной, а регулярной внешней разведки. Их, скорее всего, двое.
Все это Макс знал и так. Но, тем не менее, слушал очень внимательно.
— В Алзамай давным-давно внедрен агент-научник Балтии. Зовут его Карл Логан, причем он больше ученый, чем разведчик. И ведет он себя как ученый. Неизвестно, как долго занимается он этим вопросом, но в Алзамае он появился восемнадцать лет назад под именем Эдуарда Эрлихмана. Неизвестно также насколько глубоко он копает и до чего уже успел докопаться — мы здесь едва ли не вчетверо меньше работаем. Научная разведка Балтии разрабатывает интересующую нас тему давно и плотно, причем независимо от других спецслужб и даже, похоже, независимо от правительства. Только в свете последних событий научники сделали шаг навстречу вэ-эровцам…
— То есть, — перебил Макс, — Смотритель может поделиться некоей информацией с вээровцами, и те опередят остальных? Даже официального агента?
— Именно так.
— Что это за информация?
— Координаты местного маяка.
Макс приподнял брови, хотя снова ничего такого, чего бы он не знал, не услышал:
— Вот, значит, как…
Пойнтер, не изменясь в лице, продолжал:
— Прибалты осведомлены о существовании единственного маяка — сибирского.
— Что это за информация?
— Координаты местного маяка.
Макс приподнял брови, хотя снова ничего такого, чего бы он не знал, не услышал:
— Вот, значит, как…
Пойнтер, не изменясь в лице, продолжал:
— Прибалты осведомлены о существовании единственного маяка — сибирского. Именно поэтому здесь и осел Логан-Эрлихман. Хотя, стопроцентной уверенности все равно нет. Его никто плотно не прощупывал, пока у нас нет подобной возможности. Но вероятность очень высока.
— А что, — задумчиво поинтересовался Макс. — Балтия так серьезно занимается исследованием неопознанных летающих объектов и объектов предположительно внеземного происхождения?
— Очень серьезно. С тысяча девятьсот семьдесят седьмого года.
Макс ничего не сказал — ждал продолжения.
— В августе семьдесят седьмого в руки балтийских научников попал сильно поврежденный летательный аппарат, по нашим данным — беспилотный. В марте восьмидесятого они ознакомились со снимками неопознанных летающих объектов, замеченных в районе Алзамая, и обнаружили на одном из них аналогичный аппарат. Это был единственный случай наблюдения аппарата такого типа. Все, изображенное на остальных снимках, не совпадало с более ранними наблюдениями, и могло оказаться в итоге чем угодно, от метеозонда до атмосферной линзы или шаровой молнии. Только алзамайский аппарат был стопроцентно внеземным. И в Алзамай немедленно внедрили Логана. Мы так и не сумели выяснить, что же он тут раскопал, к его квартирке-лаборатории просто не подступиться. Но приборов там напичкано — будь-будь. У маяка установили кое-какую регистрирующую селектуру; маяк все время прощупывается. В общем, Логан стал опасным. Его нужно убрать. Причем, немедленно. До того, как он раскроет местонахождение маяка.
— Он работает в одиночку? — поинтересовался Макс. — Без прикрытия?
— Мы не успели выяснить. Похоже, что да. Но ни в чем нельзя быть уверенным на все сто. Мы не видели прикрытия. Ни разу за четыре года.
— Понятно, — кивнул Макс. — Что ж. Я готов. Уберу его сегодня же.
— Последнюю неделю он ежедневно бывает на привокзальном бульваре. Вероятно, ждет агентов-прибалтов. Там есть пивной ларек, напротив магазина Кузьминых. Знаешь?
— Знаю, — Макс усмехнулся. Его позабавил тот факт, что не они одни использовали пивные ларьки как точки рандеву.
— Пока он ни с кем контактов не имел. Вот он, взгляни… — пойнтер ненадолго показал Максу фотографию невзрачного аморфа неопределенно-среднего возраста. — Запомнил?
— Да.
— Привокзальный бульвар, с полудня. У тебя еще есть время.
Макс кивнул, попутно уяснив для себя: агент-пойнтер выдал абсолютно всю необходимую информацию. Ничего не скрыл, но и ничего лишнего не выболтал.
Периодическая проверка внедренных агентов была обычным делом для научной разведки Америки.
Впрочем, самое главное Макс с помощью коллеги все же выяснил. Теперь он знал Логана-Эрлихмана, Смотрителя сибирского маяка, в лицо. И он не теперь не проколется, убрав ненароком постороннего.
