— Балконы? Что балконы?
— Уже все, по трое на каждом.
— Вася, что твои москиты?
— Ханмуратов в двести четырнадцатом. Как поняли? В двести четырнадцатом! Триста седьмой пуст, пуст триста седьмой.
— Понял, понял, триста седьмой не трогаем. Иркутск, по схеме два! Трое по ближней лестнице, трое по центральной.
— Схема два, отрабатываем…
— Вася, в двести четырнадцатом сколько народу?
— Как минимум трое. Надо понимать, Варга, Ханмуратов и стюарт… Как его?
— Феоктистов.
— Хлопцы, запомните: первым Варгу. Он постарше и кучерявый.
— Этаж блокирован, седьмой, слышите?
— Понятно, тендер пошли… Да по ковру, болваны, по ковру! Ботинками не грохочите!
— На пол! На пол, придурок!
Звук выстрела.
— А-а-а!
Еще звук выстрела.
Золотых заволновался:
— Что там за стрельба?!
Голос с европейским акцентом тотчас объяснил:
— На первом этаже в одном из номеров вор орудовал… Ему ногу прострелили.
— Спеленайте его! — велел Золотых. — Разберемся потом, что это за вор…
— Как это ему ногу прострелили? — удивился Коршунович. — Из игломета?
— Из огнестрелки, — проворчал Золотых. — Спецназ пользуется огнестрелкой…
— Степа, — позвал Золотых. — Вы где? Начинать пора, Варга в номере, и Ханмуратов там же.
— Начинаем, Семеныч! Третья группа, как вы?
— На исходной, — доложил европеец.
— В двести сорок четвертом — только двое, — сказал радист, повелитель москитов.
— Ждать некогда. Мы начинаем, Семеныч?
— Давайте.
— Первая, вторая, третья! Пошли!
Герасим пробует ручку двери двести четырнадцатого номера. Дверь открывается; видна пустая квадратная прихожая и три дверных проема. Одна из дверей закрыта.
Безопасники стремительно врываются в номер; Герасим — налево, Михеич — прямо, Богдан По — направо, Нестеренко и Шелухин — вместе налево, Чеботарев — прямо; следом россыпью спешат иркутские во главе с Шереметом.
Налево — кабинет, там двое. Один сидит за столом у окна (Варга), второй (Ханмуратов) в кресле напротив. Едва в комнату врывается Герасим, Ханмуратов вскакивает и молниеносно вытаскивает оружие, какое — не рассмотреть, изображение скачет. Но от балконной двери на него кошкой прыгает спецназовец и вместе с Ханмуратовым валится на пол. Герасим с иглометом в руках вскакивает на стол, наставляет его на Варгу и орет: «На пол! На пол, руки за голову!», после чего пинает Варгу в плечо. Тот падает с кресла, вытягивается на полу и послушно закладывает за голову обе руки. На каждого наседают минимум по трое, у Ханмуратова оружие уже отобрано.
На соседнем мониторе видно, как Михеич вышибает из рук стюарта поднос с кофейником; лицо у стюарта удивленное.
Третий монитор показывает сущую свалку: это спецназовцы берут боевиков-ашгабатцев. Там слышна стрельба, и один из спецназовцев уже неподвижно лежит на полу. Золотых не успевает следить за всем одновременно. Когда он снова переводит взгляд на первый монитор, раздается голос Чеботарева:
— Первая, вторая — закончили, все упакованы, жертв нет.
Немедленно отзываются и спецназовцы:
— Третья — закончили, оба взяты, у нас один парализованный.
Все. Операция завершена, и похоже успешно.
Как приятно с облегчением вздохнуть…
Золотых устало провел ладонью по лицу. Вот ведь, напасть: просидел всю операцию перед экраном, а каждая мышца болит, будто он сам сигал по столам и вязал ашгабатцев. Нервы. Все нервы проклятые…
— Быстро! — похвалил Коршунович. — Просто блеск. Поздравляю, Семеныч!
Золотых поднялся и вышел наружу. Перед штабным экипажем телеграфными истуканами торчали дюжие ребята-спецназовцы из оцепления.
— Пошли, Палыч, — сказал Золотых. — Потолкуем с этим Варгой…
— А разве не лучше в управе? — усомнился Коршунович.
— В управе — само собой. Но и тут пару слов сказать обязательно надо. Неужели это ТЕБЕ нужно объяснять?
Коршунович послушно вышел, и офицер-спецназовец тоже увязался следом.
Пока они пересекали площадь, двоих боевиков уже вывели и грузили в экипажи без окон.
На второй этаж Золотых поднялся пешком, по лестнице. Коршунович не отставал, а офицер задержался около своих гвардейцев в холле.
Вскоре достигли полуоткрытой двери с номером 214, приживленным к гладкому покрытию. В номере было людно; Варга и Ханмуратов снова сидели в креслах, но теперь — рядышком, перед столом, и на каждого были нацеплены наручники. Чеботарев нервно курил, спецназовцы кучковались на балконе; Герасим с Михеичем копались в ящиках стола, а Нестеренко пристально изучал чьи-то документы. Чеботарев, пуская дым в сторону, тоже периодически заглядывал в документы.
Чеботарев, пуская дым в сторону, тоже периодически заглядывал в документы.
— Так-так, — сказал Золотых с порога. Оба пленника одновременно взглянули на него. — Здравствуйте, господа.
— Вы — старший, — миролюбиво спросил Варга. — Так ведь?
— Ну, допустим, так, — не стал запираться Золотых.
— Не соблаговолите ли объяснить, что происходит? — достаточно хладнокровно попросил Варга.
— Происходит задержание предполагаемых иностранных преступников, чинящих незаконную деятельность на территории Сибири. Обвинение и доказательства будут вам предъявлены в управлении безопасности. А пока несколько вопросов, господа. Не возражаете?
— Во-первых, — заявил Варга, — я требую, чтобы с нас сняли наручники. Во-вторых, прикажите своим людям немедленно прекратить рыться у меня в столе, там много документов конфиденциального характера и если вы не хотите международного скандала, вы внемлете моим требованиям.
— Внемлем, безусловно, — заверил Золотых и велел Герасиму, вопросительно уставившемуся на шефа: — Продолжай, продолжай.
Наручники с арестованных тоже никто снимать не спешил.
— Похоже, вы не собираетесь вести себя благоразумно, — разочарованно констатировал Варга. — А вы казались мне умным человеком.
— Знаешь, что, дорогой, — Золотых навис над Варгой и выпятил челюсть. — Хватило бы только Шарадниковых и Мрмича, чтобы упечь вас всех куда следует. А есть еще тот ловкач, который убрал Шарадниковых и поставил на уши всю службу безопасности. Неужели ты думаешь, что тебе это спустят? Ты тоже казался мне умным человеком.
Варга высокомерно откинул голову назад.
— Если это обвинения, то такие обвинения доказывают…
— Обвинения ты получишь позже, — прервал его Золотых. — И доказательства тоже. А сейчас заткнись и не мельтеши. Понял?
Коршунович с удивлением покосился на коллегу — тот явно играл роль тупого функционера. На что Золотых надеялся? На то, что Варга перед таким ослом сразу блеснет каким-нибудь козырем? Сомнительно.
В кабинет как раз внесли большущий чемодан, вероятно для многочисленных документов Варги и для компьютера, что покоился на краешке стола.
(«Как этот комп Герасим не растоптал, когда по столу прыгал, будто птиц по насесту?» — подумал Коршунович.)
Последующие события разворачивались столь стремительно и непредсказуемо, что практически у всех безопасников и спецназовцев остались от них только отрывочные воспоминания.
Сначала в нескольких местах кабинета будто бы сгустился воздух; по комнатам и коридорам прогулялся легкий ветерок.
И началось.
Герасим у письменного стола получил такой удар в нос, что потерял сознание, еще не успев осесть на пол. Золотых ощутил короткий укол в спину, и секундой позже по позвоночнику у него разлилась ледяная волна, а мир медленно померк. Он тоже упал на пол. Коршунович успел увидеть рядом с собой неясную прозрачную зыбь, дернулся в сторону, но получил по затылку чем-то твердым и успокоился на удачно подвернувшемся диване. Нестеренко, Богдана По и Шелухина смело, словно смерчем, в прихожую, где каждый из них получил парализующий заряд и из игры временно выбыл. Спецназовцев на балконе швырнуло через перила и они беспомощно повисли на своих нитях, не в силах пошевелиться. По всей гостинице нечто неощутимое и почти невидимое атаковало любого вооруженного человека.
Результат всегда получался один и тот же: человек оказывался либо без сознания, либо терял способность двигаться, а нечто спешило дальше, к следующей жертве.
Этот кошмар продлился минуты три.
