Я обошел весь лагерь, пока разыскал юного Гарольда, сидевшего, скрестив ноги, под фургоном, укрывшись темной шерстяной накидкой, — белокурого, синеглазого парня, того самого, кто так настрадался от Херены-девушки из первого фургона, которая попала в Тарию.
Он чисто по-тачакски ел мясо, левой рукой поднося его ко рту и перерезая кайвой в дюйме от губ.
Затем он медленно жевал, после чего вновь подносил кусок ко рту, и вся процедура повторялась снова.
Я молча подсел к нему и стал тихо наблюдать за трапезой. Он бросил на меня осторожный взгляд, но продолжал жевать. Наконец я заговорил:
— Как боски?
— Боски хороши, как им и следует быть.
Наконец я заговорил:
— Как боски?
— Боски хороши, как им и следует быть.
— Остры ли лезвия у кайвы?
— Мы следим и за этим.
— Хорошо, — продолжил я. — Смазаны ли оси колес?
— Мне кажется, они смазаны, — чуть ухмыльнулся он и протянул мне кусок мяса, и я впился в него зубами. — Ты — Тэрл Кэбот из Ко-ро-ба.
— Да, — кивнул я, — а ты — Гарольд-тачак.
Он посмотрел на меня и улыбнулся:
— Да, я — Гарольд-тачак.
— Я вот в Тарию собираюсь.
— Это интересно… — протянул он. — Я тоже собираюсь… в Тарию.
— По какому-нибудь важному делу?
— Нет.
— Может, это ты так думаешь, что оно не важное?
— Женщину украсть.
— Ах, это…
— А тебе чего в Тарии нужно? — спросил Гарольд.
— Ничего особенного… так, пустяки, — отмахнулся я.
— Женщина?
— Нет, золотая сфера.
— Я слышал об этом, — чуть кивнул Гарольд, — её украли из фургона Катайтачака.
— Возможно, — согласился я. — Однако я думаю поискать её в Тарии. Как знать, быть может, я её добуду.
— Так ты думаешь, золотая сфера там?
— Я предполагаю, — ответил я, — найтись она может где-нибудь у Сафрара в доме. Торговца знаешь?
— Интересно… Я как раз собирался попытать счастья в Садах Наслаждения одного тарианского торговца по имени Сафрар.
— И правда, интересно, — сказал я. — Может, это тот же самый торговец?
— Все может быть, — степенно согласился Гарольд. — Маленький, жирный такой, два зуба желтые.
— Да, — обрадовался я.
— Это — ядовитые зубы, — заметил он, — тарианская придурь, но действует безотказно… если заполнить ядом змеи оста.
— Я постараюсь, чтобы он меня не укусил, — ответил я.
— Вообще-то это идея, — внезапно заявил Гарольд.
Мы помолчали ещё какое-то время. Он продолжал есть. Я смотрел, как он обрезает и жует мясо. Рядом пылал огонь. Это был не его огонь. И фургон был не его, и каийла не вертела на привязи мохнатой шеей.
Насколько я понимал, у Гарольда вообще вряд ли было что-то свое, кроме шерстяного плаща, ужина да оружия.
— Убьют тебя в Тарии. — Он прикончил свое мясо и вытер рот по-тачакски — тыльной стороной руки.
— Может, и так. — Я был с ним согласен.
— Ты даже не знаешь, как пробраться в город, добавил он.
— И это правда.
— А я пойду в Тарию, когда захочу, — заявил он, — я знаю путь.
— Быть может… я бы составил тебе компанию.
— Может, и так, — согласился он, тщательно вытирая каиву рукавом.
— Так когда мы выходим? — спросил я.
— Сегодня ночью.
Я присвистнул.
— Почему ты не пошел туда раньше?
— Камчак, — улыбнулся Гарольд. — Он попросил, чтобы я дождался тебя.
Глава 16 Я ОТЫСКИВАЮ ЗОЛОТУЮ СФЕРУ
Дорогу до Тарии нельзя было назвать приятной, но я безропотно следовал за своим проводником.
— Ты умеешь плавать? — поинтересовался Гарольд.
— Да, — ответил я и, не удержавшись, полюбопытствовал: — А ты, тачак, разве тоже умеешь?
Редко кто из тачаков чувствовал себя уверенно в воде, но некоторые из них, я знаю, купались в Картиусе.
— Я научился плавать в Тарии, — сказал Гарольд, — в общественных банях, где я некогда был рабом.
Общественные купальни Тарии по своей роскоши, количеству и необъятным размерам бассейнов, как утверждают, уступали только баням Ара.
— Каждую ночь, когда бани были свободны от посетителей и убраны, я был один из немногих, кто учился плавать в бассейнах, — рассказал он. — Мне было всего шесть лет, когда я попал в Тарию, и только через одиннадцать лет мне удалось убежать из этого проклятого города. — Он рассмеялся. — Я стоил своему господину всего одиннадцать медяков, и, думаю, у него нет повода особенно переживать по поводу этой утраты.
— А действительно девушки, которые обслуживают бани днем, настолько красивы, как о них рассказывают? — полюбопытствовал я.
Девушки при тарианских купальнях были знамениты так же, как арские.
— Возможно. Я никогда их не видел. В течение всего дня рабы-мужчины сидели в кандалах в темной комнате, где ели и спали, а работали только ночью. Он помолчал и добавил: — Иногда кого-нибудь из девушек в порядке наказания бросали к нам, но у нас никогда не было возможности узнать в темноте, красива ли она.
— Как же тебе удалось убежать? — спросил я.
— На ночь, когда нам предстояло убирать бани, с нас снимали кандалы, чтобы цепи не заржавели от влаги. На это время нас привязывали веревкой за шею друг к другу. Меня не привязывали до четырнадцати лет — до возраста, когда мой господин совершенно справедливо решил наконец ограничить мою свободу. До тех же пор я мог позволить себе поплавать в бассейне, пока из него не выпускали воду.
Иногда надсмотрщик отправлял меня с небольшими поручениями в город. Так я познакомился с расположением улиц Тарии. Однажды ночью, когда мне уже исполнилось семнадцать лет, меня привязали последним в группе убирающих бани рабов. Воспользовавшись удобным моментом, я перегрыз веревку и убежал. Благодаря моему щуплому телосложению мне удалось пролезть сквозь прутья решетки, заграждающей трубу, по которой бассейн заполнялся водой.
Уровень воды в каменной трубе был невысок, всего несколько футов, а течение — довольно слабым, что позволило мне добраться до резервуара, в котором накапливалась вода для подачи во всю систему купален. Резервуар, как оказалось, посредством короткого отрезка трубы соединяется с подземной системой водоснабжения города. Трубы здесь оказались достаточно широкими, чтобы я мог в них поместиться, а над водой оставалось свободное пространство, позволяющее мне дышать. Я отдался на волю неторопливо бегущего потока, и меня начало носить по бесконечным тоннелям этого подземного лабиринта.
Я отдался на волю неторопливо бегущего потока, и меня начало носить по бесконечным тоннелям этого подземного лабиринта. Продолжалось это мучительно долго.
— И где же ты из него выбрался? — спросил я.
— Здесь, — ответил Гарольд, указывая рукой на небольшой источник, бьющий в расщелине между двух невысоких скал.
К этому источнику частенько бегали Элизабет и Африз, чтобы зачерпнуть воды для запряженного в повозку боска.
Не говоря больше ни слова, Гарольд с кайвой в зубах и веревкой с крюком за поясом прыгнул в небольшое озерцо, глубоко вдохнул и через мгновение исчез. Не теряя времени, вооруженный кайвой и мечом, я последовал за ним.
Даже сейчас я не хочу вспоминать об этом путешествии. Я хороший пловец, но оказалось, что нам предстояло проделать путь в несколько пасангов! И нам это удалось. Наконец в одном, известном только ему месте тоннеля Гарольд нырнул, и я поспешил за ним. Отплевываясь и тяжело дыша, мы вынырнули в резервуаре-накопителе, питаемом водой из системы подземного водоснабжения, а погрузившись под воду у его противоположной стороны и проделав путь, показавшийся даже для моих тренированных легких чрезмерным, мы с Гарольдом вынырнули в крытом черепицей колодце. Он оказался достаточно широк, футов пятнадцать. Примерно в футе над поверхностью воды висел громадный тяжелый цилиндр, сейчас пустой. Наполненный, он мог бы вместить сотни галлонов воды. Сверху к нему спускались два каната: тонкий-для контроля за наполнением цилиндра водой и толстый, основу которого составляла металлическая цепь-для удерживания цилиндра.
