— Осторожно! — вскричал я.
Камчак обернулся, чтобы посмотреть, чего это я кричу, и сделал это на свое счастье, потому что когда он оборачивался, солнце вспыхнуло, отразившись от его лезвия, прямо в глаза Камрасу, даже заслонившемуся рукой. На миг он был ослеплен.
— Бей! — вскричал я.
— Чего? — снова спросил Камчак.
— Осторожно! — вскрикнул я, потому что Камрас уже снова наступал.
Камчак старался держаться так, чтобы солнце было за его спиной — он использовал светило так же, как использует его тарн при охоте.
Мне казалось, что Камчаку невероятно повезло.
Солнце, отразившееся в нужный момент, спасло Камчаку жизнь.
Камрас прыгнул, и казалось, будто бы Камчак вскинул руку, защищаясь, в последний миг. Впрочем, он потерял равновесие и мгновение стоял только на одной ноге. Я заметил, что удар был гладко парирован. Камрас начал гнать Камчака по песчаному кругу. Камчак спотыкался, едва не падал неуклюже и пытался восстановить равновесие. Теперь Камрасу удавалось при каждой атаке успеть ударить не менее дюжины раз. Но каждый раз, к моему удивлению, спотыкающийся Камчак, державший теперь меч словно пестик аптекаря, каким-то образом умудрялся отразить удар.
— Убей его! — вскричала Африз.
Я закрыл глаза. В любое следующее мгновение я ждал увидеть своего друга мертвым.
Тут, будто бы устав, Камчак, отдуваясь, сел в песок. Он держал меч перед лицом, закрывая себе обзор. Но, отталкиваясь ногами, он вращался на собственном заду, всегда находясь лицом к Камрасу, откуда бы тот ни наскакивал.
При каждом приступе тарианец бил уже всерьез, но каким-то невероятным образом в последнее мгновение тарианская сталь соскальзывала по клинку Камчака Камчак хранил на лице выражение беспомощного изумления. Мое сердце замирало на каждом таком пассаже. Я был поражен, что в течение нескольких минут Камчак был объектом все более яростной атаки чемпиона Тарии и до сих пор умудрился оказаться незадетым.
Затем Камчак устало поднялся на ноги.
— Умри, тачак! — вскричал разъяренный Камрас, бросаясь на него.
В следующую минуту я едва осмеливался дышать; кругом наступила тишина, нарушаемая лишь звоном стали. Камчак стоял так твердо, что, казалось, голова его оставалась совершенно неподвижной, а тело ловко двигалось, помогая бешеному движению клинка в руке.
Наконец Камрас, уставший, едва способный поднять руку, отступил.
Еще раз Камчак опытным движением послал солнечное отражение с лезвия меча в глаза противнику.
Камрас зажмурился, вяло прикрываясь мечом.
Оставшуюся часть схватки Камчак шаг за шагом приближался к противнику. Я видел, как кровь появилась на скуле Камраса, на левой руке, затем на бедре, затем на ухе.
— Убей его! — кричала Африз.
Но теперь, шатаясь как пьяный, Камрас бился за свою жизнь, а тачак, как медведь, лениво следовал за ним, легко задевая тело противника мечом.
— Убей его! — выла Африз.
Минут пятнадцать терпеливо, не торопясь, Камчак наступал на Камраса, нанося ему неглубокие, но чувствительные царапины и раны, оставляя быстро проступающую яркую кровь на его тунике или теле.
Затем, к своему удивлению и удивлению всех, Камрас — чемпион Тарии в воинском искусстве так ослаб от потери крови, что упал на колени. Камрас пытался поднять свой меч, но стопа Камчака вдавила его в песок, и Камрас поднял глаза, чтобы посмотреть в изборожденное шрамами свирепое лицо тачака.
Меч Камчака был у его глотки.
— Шесть лет, — сказал Камчак, — прежде чем у меня появились шрамы, я был наемником в охране Ара. В то время я стал первым мечом.
Камрас упал в песок, к ногам Камчака, неспособный даже просить пощады. Но Камчак не убил его.
Вместо этого он бросил свой меч в песок — и меч вонзился почти до рукояти.
Он посмотрел на нас и ухмыльнулся.
— Интересное оружие, — сказал он, — но я предпочитаю копье и кайву.
Вокруг поднялся невероятный шум, биение сотен копий по кожаным щитам. Я бросился к Камчаку, обнял его, чуть не плача от радости. Он довольно ухмылялся; пот блестел в бороздах его шрамов.
Тут он повернулся и подошел к столбу Африз, стоявшей там с запястьями, скованными сталью.
Она взглянула на него, потеряв дар речи от ужаса.
Глава 11 ОШЕЙНИК И КОЛОКОЛЬЧИКИ
Камчак внимательно разглядывал Африз.
— Почему это рабыня, — риторически спросил он, — нарядилась в платье свободной женщины?
— Пожалуйста, нет, тачак, пожалуйста, — в глазах прекрасной тарианки стояли слезы.
И в следующий момент благородная, очаровательная Африз из Тарии осталась у столба в чем мать родила перед глазами своего господина.
Она закинула голову и застонала. Запястья её все ещё были скованы удерживающими кольцами. Как и предполагал Камчак, она погнушалась надеть наряд рабыни под бело-золотое платье.
Кассарская девушка, прикованная напротив неё к столбу, теперь была освобождена судьей, она подошла к столбу, к которому все ещё была прикована Африз.
— Славно сделано, Камчак, спасибо.
Камчак только пожал плечами.
Тогда девушка мстительно подняла пальцем подбородок очаровательной Африз.
— Рабыня, — прошипела кассарка, — рабыня…
Затем она отвернулась и пошла к своим.
Камчак громко рассмеялся.
— Накажи её, — потребовала Африз.
Внезапно Камчак выдал Африз пощечину. Ее качнуло в сторону, и из угла рта показалась струйка крови. Девушка поглядела на Камчака со страхом. Может быть, её ударили в первый раз за всю жизнь.
Камчак стукнул её не слишком сильно, но вполне достаточно, чтобы проучить.
— Ты должна понять, что тебя может наказать любой свободный воин народов фургонов, — сказал он.
— Вижу, — произнес кто-то за спиной, — ты знаешь, как обращаться с рабами.
Я обернулся и увидел, что в нескольких футах от нас рабы, стоявшие на окровавленном песке, держали на плечах открытый и роскошно убранный паланкин Сафрара из касты торговцев.
Африз вспыхнула с головы до ног — все её тело залила краска стыда.
Круглое красное лицо Сафрара лучилось радостью, хоть я и думал, что день похищения Африч будет трагичным для него. Узкие алые губь — юргов широко раздвинулись в гримасе удовольствие показались золотые зубы. Африз дернулась в наручниках пытаясь напрасно прикрыться — теперь зрелище её наготы во всем богатстве было доступно даже для рабов, несущих паланкин. Для всех рабов Африз была теперь не больше, чем они сами: разве что её тело будет использовано не для того, чтобы переносить паланкин, носить грузы или копаться в земле, а станет служить несколько иным целям, впрочем, более легким и, без сомнения, более приятным, чем тело рабов-мужчин. — Сафрар! — закричала Африз.
Сафрар взял с бархатной подушечки, лежащей рядом с ним в паланкине, маленький монокль, обрамленный стеклянными лепестками, прикрепленный к серебряному стебельку с серебряными листьями. Через это приспособление он внимательно посмотрел на девушку.
— Африз! — вскричал он, словно ужасаясь, но сохраняя улыбку на лице.
— Сафрар,- плакала она,- освободи меня.
— Какое несчастье,- причитал Сафрар.
На солнце весело сверкали его золотые зубы.
— Африз получила сюрприз,- скаламбурил Камчак.
— Я богатейшая женщина в Тарии! — выкрикнула Африз Камчаку.- Назови твою цену.
Камчак посмотрел на меня. — Думаешь, пяти золотых будет достаточно, не слишком много? — спросил он.
Я был изумлен.
