Не многие девушки из офисов Нью-Йорка смогли бы пробежать у седла тачакского воина.
Камчак соскочил с каийлы. — Добро пожаловать,- радушно вскричал он, поднимая Африз с земли.- Девка, есть работа!
Ременная петля все ещё была на её шее, а запястья — связаны. Глаза девушки уже почти ничего не выражали. — Нужно вычистить босков,- приказал ей хозяин, — отполировать их рога и копыта, нужно задать им корм и собрать навоз; фургон нужно подмести и смазать колеса; ещё нужно принести воды из родника в четырех пасангах отсюда и приготовить мясо на ужин. Быстро! Быстро! Ленивая девчонка!
Затем он запрокинул голову и рассмеялся на тачакский лад, шлепая ладонями по бедрам.
Элизабет помогла снять петлю с шеи девушки и развязала ей запястья. — Пойдем! — сказала она мягко.- Я покажу тебе.
Африз встала, её покачивало, она все ещё не верила происходящему. Она посмотрела на Элизабет, казалось увидев её в первый раз.
— Твой акцент,- медленно сказала Африз.- Ты не из наших краев.
— Ты видишь, что она носит шкуру ларла и что у неё нет ошейника, у неё нет кольца в носу и клейма,- сказал Камчак и добавил: — А у тебя будут.
Африз, задрожав, упала снова на колени.
— Отчего, ты думаешь, маленькая Африз,- спросил Камчак, — варварка, будучи рабыней, не одета в кейджер? Почему у неё нет кольца, клейма и ошейника?
— Почему? — испуганно спросила Африз.
— Потому что она по положению в фургоне выше, чем ты.
Я раньше удивлялся, почему Камчак не обошелся с Элизабет Кардуэл, как обходились с другими рабынями тачаков.
— Поэтому,- сказал Камчак,- среди прочих твоих обязанностей, моя дорогая, будет обязанность выполнять для этой варварки то, что выполняет рабыня-служанка.
Это обожгло Африз из Тарии, как огонь,- она внезапно выпрямилась и вскрикнула:
— Не я, не Африз из Тарии.
— Ты,- сказал Камчак.
— Служить рабыней варварке?
— Да,- сказал Камчак.
— Никогда! — вскричала девушка.
— Служить рабыней варварке?
— Да,- сказал Камчак.
— Никогда! — вскричала девушка.
— Да! — зарычал Камчак, закидывая голову, и громко крикнул: — Африз из Тарии в моем фургоне будет служанкой варварки!
Девушка крепко сжала кулаки.
— Я позабочусь,- добавил Камчак,- чтоб слух об этом достиг Тарии. Затем он согнулся и принялся лупить себя кулаками по коленям — он был удовлетворен.
— Пожалуйста,- сказала Элизабет новой рабыне,- пойдем.
Она попыталась взять Африз за руку. Африз гневно отдернула руку, не желая чувствовать её прикосновение, но затем, высоко подняв голову, она сделала шаг, следуя за Элизабет. — Если она не будет хорошо работать,- весело сказал Камчак,- побей её.
Африз повернулась лицом к нему, сжимая кулаки.
— Ты поймешь, моя маленькая Африз,- сказал он,- кто здесь господин. — Разве тачак слишком беден,- покорно спросила Африз,- чтобы одеть ничтожную рабыню?
— В моем фургоне много алмазных бус, которые ты можешь надевать, если хочешь, но ничего другого, пока не угодишь мне.
Она молча развернулась и последовала за Элизабет.
После этого мы с Камчаком оставили фургон и пошли слоняться по лагерю, остановившись в одном из фургонов рабов, чтобы взять кувшин паги, который мы вскоре и прикончили.
Оказалось, что в этот год народ фургонов успешно провел игры Войны Любви — эти новости мы узнали, распивая пагу в кругу воинов. Почти все тарианские девушки были уведены от столбов, к которым они были прикованы, в качестве рабынь. В некоторые годы, правда, успех склонялся и на другую сторону- это придавало интерес соревнованию. Мы также узнали, что девушка Херена из первого фургона была выиграна тарианским офицером, представлявшим дом Сафрара-торговца, которому воин и продал её.
Херена станет новой его танцовщицей, а духи и шелк Африз пойдут этой тачакской девке, отметил Камчак.
Казалось странным думать о ней, самой своенравной и надменной в лагере, гордо сидевшей на спине каийлы, как о надушенной, одетой в шелка рабыне тарианцев. «Она привыкнет к укусам бича и стали, эта девка»,- бормотал Камчак между глотками паги. Я считал, что это не слишком приятная новость, но в то же время предполагал, что среди тачаков найдется хотя бы ещё один человек, который согласится с Камчаком,- юноша Гарольд. Его, не успевшего выиграть свой шрам храбрости, девушка настолько достала, что он будет рад от того, что Херена со всей её насмешливостью и дерзостью теперь уведена в оковах и колокольчиках в дом Сафрара и спрятана за высокими, толстыми стенами тарианского сада наслаждений.
Вскоре мы с Камчаком, уже довольно пьяные, опять обнаружили себя возле фургона рабов.
Мы решили побиться об заклад на ещё один кувшин паги.
— Как насчет полета птиц? — спросил Камчак.
— Согласен,- сказал я,- но я выберу первым.
— Очень хорошо.
Я знал, что сейчас весна и в этом полушарии большая часть птиц перелетает на юг.
— Юг,- сказал я.
— Север,- сказал Камчак.
Мы подождали примерно минуту и увидели несколько птиц, речных чаек, летящих на север.
— Эти чайки с Воска, — сказал Камчам — Весной, когда на Воске ломается лед, они летят на север.
Я вытащил несколько монет из кошелька и заплатил
— Первыми летят на юг луговые коршуны,- объяснил мне хитрый тачак. — Они уже тю-тю. А лесные харлеты и рогатые джаймы не тронутся с места, пока не наступит поздняя весна. В это время летят чайки с Воска.
Распевая тачакские песни, мы с трудом нашли свой фургон.
Элизабет грела на огне мясо, хотя оно было почти пережаренным.
— Мясо пережарено,- сказал Камчак.
— Вы в стельку пьяны,- проворчала в ответ Африз.
Я посмотрел на девушек. Обе они сейчас были прекрасны особенно.
— Нет,- поправил я её.- Мы божественно набрались.
Камчак пристально рассматривал девушек, наклонившись вперед и при этом заметно покачиваясь.
— Что-то не так? — спросила Элизабет.
Я заметил, что на её лице был большой синяк, что волосы были немножко повыдерганы, а на щеке слева красовались пять длинных царапин.
— Нет,- сказал я.
Африз находилась в худшем состоянии. Она потеряла, по-видимому, больше чем один клок волос. На её левой руке запеклась кровь, похоже от укуса, и синяк располагался под правым глазом.
— Мясо пережарено,- проворчал Камчак.
Хозяин не интересуется стычками между рабами — это ниже его достоинства. Хотя, разумеется, он не одобрил бы, если бы его девушка была покалечена или ослепла.
— Боски стреножены? — спросил Камчак.
— Да,- хмуро ответила Элизабет.
Камчак посмотрел на Африз.
— Воды принесли? — спросил он.
Африз вскинула голову, в её глазах стояли слезы.
Она бросила злой взгляд на Элизабет.
— Да,- сказала она,- принесли.
— Хорошо, — сказал Камчак, а затем ткнул пальцем в мясо.
— Оно пережарено.
— Вы задержались на несколько часов,- промолвила Элизабет.
— Уже поздно,- поддержала её Африз.
— Оно пережарено, — сказал Камчак.
— Я поджарю свежее мясо,- сказала Элизабет, вставая.
Африз только фыркнула.
Когда мясо было готово, Камчак наелся и выпил ещё кувшин молока боска, я сделал то же самое, хотя молоко для меня не очень-то хорошо сочеталось этой ночью с пагой.
Камчак, как делал это часто, уселся на какой-то штуке, напоминавшей обработанный камень. Это был прямоугольный предмет с закругленными углами. Когда я первый раз увидел эту штуку, лежащую в куче всякой всячины в углу фургона, в том числе шкатулок с драгоценностями и маленьким тяжелым сундуком, наполненным золотыми монетами, то подумал, что это просто камень. Но как-то раз, роясь в своих вещах, Камчак швырнул странный предмет мне, чтобы я посмотрел. Я был удивлен, что эта штука отскакивает от ковра, взял её в руки и удивился её легкости. Вещица имела структуру, похожую на кожу, и зернистую поверхность. Она напоминала пемзу или пенопласт, и я вспомнил, что видел подобное в некоторых покинутых частях пещер Царствующих Жрецов глубоко под Сардаром.
