Африз, со своей стороны, хотя все ещё спала в фургоне на своем месте у ног Камчака, казалось, както очень быстро перестала думать о том, чтобы воткнуть кайву тачаку в сердце. Разумеется, это было мудрым решением, поскольку если бы попытка была удачной, последующая ужасная смерть у палачей сделала бы такой обмен любезностями довольно плохой сделкой.
С другой стороны, Африз могла бояться, что Камчак проявит свою феноменальную бдительность и ловкость и схватит её. Кроме того, очень трудно подобраться к человеку, имея на себе колокольчики. И, может быть, больше, чем смерти, она боялась в случае неудачной попытки убить Камчака быть засунутой опять в мешок, который все время стоял наготове у заднего левого колеса фургона. Мне представлялось, что этот опыт ни она, ни Элизабет не были готовы повторить.
Я хорошо помню первый день после того, как Африз стала рабыней Камчака. Мы в этот день спали до полудня, и наконец, когда Камчак соизволил встать, после позднего завтрака, неторопливо приготовленного Элизабет, он вспомнил об Африз и развязал её спальные апартаменты. Она выбралась на четвереньках и взмолилась, прижав голову к его сапогам, чтобы ей приказали принести воду для босков, хотя для этого было ещё слишком рано. Стало очевидно, что очаровательная девушка из Тарии приложит в дальнейшем все усилия, чтобы не провести ещё одну ночь, подобную этой.
— Где ты будешь спать этой ночью, рабыня? — вопросил Камчак.
— Если господин разрешит, у его ног.
Камчак рассмеялся и заорал:
— Вперед, ленивица! Боскам нужна вода!
И благодарная Африз подхватила кожаные ведра и устремилась к ручью за водой.
— Если господин разрешит, у его ног.
Камчак рассмеялся и заорал:
— Вперед, ленивица! Боскам нужна вода!
И благодарная Африз подхватила кожаные ведра и устремилась к ручью за водой.
Звон цепей почему-то стал меня раздражать. Камчак бросил мне другие кандалы.
— Надень на варварку, — сказал он.
Это насторожило и меня, и Элизабет.
Почему это Камчак решил, что я должен приковывать его рабыню? Она принадлежала ему, а не мне.
Наложение на рабыню цепей всегда считалось правом собственника и редко делалось кем-нибудь, кроме хозяина.
В этот момент Элизабет выпрямилась, вглядываясь в пространство перед костром, а её дыхание участилось.
Я взял её правое запястье, завел его за спину и закрыл на нем наручник; затем я немножко приподнял её левую лодыжку, охватил её вторым кольцом и нажал. Железо издало ясный тяжелый щелчок.
Элизабет испуганно посмотрела на меня.
Я засунул ключ от цепей в кошелек и переключил внимание на толпу.
Камчак правой рукой обнял Африз.
— Сейчас, — сказал он ей, — ты увидишь, что может делать настоящая женщина.
— Это будет всего-навсегда рабыня, такая, как я, ответила Африз.
Элизабет теперь рассматривала меня со смущением.
— Что это значит? — спросила она. — Зачем ты приковал меня?
— Ничего, — ответил я.
Она опустила глаза и шепнула:
— Она ему нравится.
— Рабыня Африз?
— Меня продадут? — вдруг спросила Элизабет.
Я не стал скрывать от девушки правду.
— Возможно.
Она подняла на меня увлажнившиеся глаза.
— Тэрл Кэбот, — прошептала она, — если я должна быть продана, купи меня.
Я с сомнением посмотрел на нее.
— Зачем?
Она уронила голову.
Камчак перегнулся через Элизабет и вытащил бутылку паги из моей руки. Затем он запрокинул голову Африз, зажав ей пальцами нос, а горлышко бутылки сунул ей в губы. Она извивалась, мычала и трясла головой, но ей пришлось выпить. Пага прожгла свой путь в желудок, заставив Африз судорожно глотать воздух и кашлять. Я сомневался, что она когда-либо пробовала напиток крепче, чем сладкие вина Тарии. Она хватала воздух ртом, а Камчак стучал по её спине.
— Зачем мне тебя покупать? — я снова спросил Элизабет.
Американка свободной левой рукой выхватила бутылку паги из рук Камчака и, к моему изумлению, сделала несколько больших глотков.
Когда мне удалось оторвать Элизабет от бутылки, её глаза открылись очень широко и заслезились. Она медленно выдохнула, как будто наружу мог вырваться огонь вместо дыхания, затем вздрогнула, как будто её ударили, и начала спазматически кашлять и кашляла до тех пор, пока я, боясь, что она может задохнуться, не ударил её несколько раз по спине. Наконец она начала приходить в себя. Я придерживал её за плечи. Внезапно она извернулась в моих руках.
Скрестив ноги, она улеглась спиной мне на колени, причем её правое запястье так и оставалось сковано с левой лодыжкой. Она потянулась, как могла, и только сейчас ответила.
— Потому что я лучше, чем Дина и Тенчика.
— Но не лучше, чем Африз, — вставила Африз.
— Нет, — сказала Элизабет, — лучше, чем Африз.
— Встань, маленькая самка слина, — сказал довольный Камчак, — или мне придется тебя убить, чтоб сохранить собственную честь.
Элизабет посмотрела на меня.
— Она пьяна, — сказал я Камчаку.
— Может быть, кому-нибудь понравится девушка варварка? — сказала Элизабет.
Я заставил Элизабет принять прежнюю коленопреклоненную позу.
— Никто не хочет покупать меня, — громко пожаловалась она.
Последовали немедленные предложения от трех или четырех тачаков, сидящих вокруг, и я испугался, что Камчак вполне может, если, конечно, цена возрастет, расстаться с мисс Кардуэл.
— Продай её, — посоветовала Африз.
— Спокойно, рабыня, — произнесла Элизабет.
Камчак засмеялся.
По-видимому, пага действовала на земную девушку быстро и сильно. Казалось, она едва способна была стоять на коленях, и я позволил ей прислониться ко мне. Она приспособилась, удобно уложив голову мне на правое плечо.
— Знаешь, — сказал Камчак, — маленькая варварка хорошо принимает твои цепи.
— Чушь, — ответил я.
— Я видел, как на играх, когда ты подумал, что люди из Тарии напали на нас, ты приготовился спасти её.
— Я не хотел, чтобы была повреждена твоя собственность.
— Она тебе нравится, — заявил Камчак.
— Бред, — сказал я ему.
— Бред, — подтвердила Элизабет.
— Продай её ему, — порекомендовала Африз, икая.
— Ты просто хочешь быть первой девушкой, сказала Элизабет.
— Я бы её продала, — сказала Африз, — она всегонавсего варварка.
Элизабет подняла голову с моего плеча и вдруг заговорила по-английски:
— Меня зовут мисс Элизабет Кардуэл, мистер Кэбот. Не желаете купить меня?
— Нет, — сказал я по-английски.
— Я так не думаю, — сказала она и снова прислонилась к моему плечу.
— Разве ты не видел, как ей нравилось, когда ты надевал на неё кандалы? — спросил Камчак.
— Нет.
— Зачем бы, ты думал, я заставил тебя сковать ее? — спросил Камчак.
— Не знаю, — ответил я.
— Посмотреть, понравится ли ей это.
— Чепуха, — сказал я.
— Чепуха, — эхом отозвалась Элизабет.
— Ты хочешь купить ее? — внезапно спросил Камчак.
— Нет, — ответил я.
— Не надо, — сказала и Элизабет.
Единственное, чего мне не хватало для предстоящей опасной миссии, так это быть обремененным рабыней.
— Скоро начнется представление? — спросила Элизабет у Камчака.
— Скоро начнется представление? — спросила Элизабет у Камчака.
— Да, — ответил он.
— Что-то мне расхотелось смотреть, — сказала Элизабет.
— Отправь её домой, — предложила Африз.
— Думаю, я сумею допрыгать на одной ноге, предположила Элизабет.
Я сомневался, что это окажется ей под силу, учитывая её состояние.
— Сможешь, — сказала Африз. — У тебя сильные ноги.
