Вайденхоф считал, что для древних людей — шумеров, египтян и других — прелюдии стали богами, а их технологии воспринимались как чудеса, — сопровождающие богов.
Он назвал ее цивилизацией прелюдий.
Вайденхоф считал, что для древних людей — шумеров, египтян и других — прелюдии стали богами, а их технологии воспринимались как чудеса, — сопровождающие богов. Ученый полагал, что технологии прелюдий были настолько совершенны, что сливались с природными и заставляли думать о них, как о чуде.
Физиологически прелюдии несколько отличались от людей. У них была необычно большая голова и удлиненные предплечья… Все они погибли по невыясненным причинам.
Десять месяцев назад мне удалось убедиться в истинности его предположений. Так получилось, что я оказалась на месте погребения одного из прелюдий и своими глазами видела необычный череп существа и одно из технологических чудес — удивительный летательный аппарат.
В замке Карла Вайденхофа собрана богатейшая коллекция свидетельств существования прелюдий. Как старый занудный барахольщик, антрополог стаскивал в свой замок даже всякую ерунду, которая, как он считал, могла относиться к прелюдиям. Я надеялась, что какая-нибудь из его находок укажет дальнейшее направление поисков. Ничто другое в мире не могло помочь мне так, как коллекция покойного барона Вайденхофа.
Начались хвойные леса, над которыми поднимались белые пирамиды Альп. Скоро доедем.
— Сверните направо здесь, — подсказала я. Мы съехали с трассы и стали подниматься по крутой гравийной дороге, петляющей между деревьев. Положив второй подбородок на обод руля, водитель настороженно встречал каждый поворот.
— Я и не знал, что в Баварии есть такие мрачные уголки, — произнес он. — Жуткие места, как в Румынии. Тут граф Дракула не водится?
— Нет, — обнадежила я. — Но на всякий случай — какая у вас группа крови?
— Невкусная, — поспешно ответил он.
Миновав железный громыхающий мост, возведенный над пропастью, мы очутились перед каменной стеной, выходившей из леса и в лес ныряющей. Остановившись перед запертыми воротами, водитель перекрестился.
Я протянула ему сто долларов.
— Это что? — спросил он.
— Деньги, — пожала я плечами.
— Какие деньги?! Это бумажки! Ты мне настоящие деньги дай, проклятая туристка!
— Евро, что ли? — Я оглянулась на окружавший нас лес. — Простите, но тут нет обменного пункта. Обменяйте сами где-нибудь. У меня на это нет времени.
— Вот еще! — воскликнул он, развернулся и уехал, оставив меня стоять со стодолларовой купюрой в руке. Ну и чудак! Я слышала, что баварцы народ ворчливый и своенравный, но совсем не злобный.
Ткнулась в ворота. Они оказались заперты. Бросила сумку на землю, встала перед воротами и вытащила сотовый. Глянув на него, поняла, что пока вспомню номер, пока поговорю с Лукасом, пока он найдет свои тапки и влезет в старый свитер, пока добредет от замка до ворот — пройдет не меньше получаса. А эти полчаса в моем положении драгоценнее, чем последняя сигарета для приговоренного к расстрелу.
Кинула сумку через забор. Она глухо шлепнулась с другой стороны. Туфли отправила туда же. Оглянулась на глухой лес — не видит ли кто? — и задрала повыше юбку, чтобы не мешала. Ухватилась за верх железных ворот, правую ногу поставила на выступ рельефного узора. Подтянулась и рывком перебросила тело через забор. Нашла туфли, подобрала сумку и двинулась дальше.
Гора, у подножия которой стоял замок, по-прежнему напоминала великана, уронившего голову на грудь. Только снега на вершине скопилось больше, чем когда я была здесь в последний раз.
Только снега на вершине скопилось больше, чем когда я была здесь в последний раз. Замок Вайденхоф впитал угрюмость и нелюдимость окрестных гор и леса. Круглые башни с бойницами и крепостная стена, хотя и не впечатляли размерами, но выглядели мрачно. Покрасить бы их в какой-нибудь пастельный цвет, сразу бы получился диснеевский видок… Стоп! Я рассуждаю как хозяйка, но таковой не являюсь. И не собираюсь являться. Старине Лукасу посоветую изменить имидж замка.
Возле стен замка дул пронизывающий ветер — он и в прошлый раз заставил обнять себя за плечи. Видимо, здесь всегда так холодно. Я поспешила по узкой тропинке к деревянной двери в стене.
Едва подняла руку, чтобы толкнуть грубо отесанную дверь, как она распахнулась. На пороге стоял Лукас в своем вытянутом свитере и в неизменных домашних тапках.
— Приветик, Лукас… — пролепетала я. — Давно не виделись.
Изъеденное вертикальными морщинами лицо Лукаса расплылось в улыбке.
— Добрый вечер, фройляйн Алена! — произнес он, отходя в сторону и пропуская меня во внутренний дворик замка. — Какая радость! Я так и предполагал, что молодая хозяйка появится именно сегодняшним вечером! Утром туман на два часа раньше сошел с гор, луна стояла аж до обеда, а перед завтраком я уронил вилку, чего со мной никогда не случалось. Поэтому я сразу понял, что фройляйн Алена обязательно приедет сегодня в свой замок!
С громким лязгом он задвинул засов за моей спиной. Сделано это было настолько решительно, что мне подумалось — из замка больше не выйду.
Болтливость старого дворецкого, активизированная старческой сентиментальностью, в общем, понятна. Оставшись без хозяина, Лукас целых десять месяцев жил один в этой глуши. Надо же! Без кинофильмов на широком экране и походов по магазинам… Мрак!
— Зная, что вы приедете, я приготовил ужин.
В голове тут же всплыло: «Овсянка, сэ-э-эр!» — из незабвенной «Собаки Баскервилей». Там, правда, дело происходило в Англии, а тут Бавария… Нет, я не собиралась задерживаться в замке на трапезу, но отчего-то, синхронно словам Лукаса, в животе заурчал голодный зверек.
— Что же вы, такой предусмотрительный, ворота мне заранее не открыли? — спросила я, попутно заметив, что огромный старый клен, раскинувший ветви над двором, молодится свежими листиками.
— Через раскрытые ворота во владение Вайденхоф мог пробраться чужой.
— Но ведь следует предусмотреть ситуацию, когда гости приедут, не успев предупредить. Что им делать? Мне, например, пришлось перелезать через ворота. Хотя бы звонок нужен!
— Замок Вайденхоф обходится без звонка с шестнадцатого века, — гордо ответил слуга.
— Как это?
— Раньше стояли швейцарцы с тяжелыми секирами. В девятнадцатом появился обычай: оказавшись перед запертыми воротами, гости стреляли три раза в воздух. При Фридрихе Вайденхофе провели телефонный кабель. Кому нужно, тот предварительно звонил и договаривался о встрече. Зачем тратиться на звонок, когда к нам никто не ездит?.. — Лукас подался ко мне. — Позвольте сразу поинтересоваться, что желаете завтра на обед? Мне нужно отправиться в город, чтобы выбрать свежее мясо и фрукты.
— «Завтра» не будет. Я здесь проездом. На пару — тройку часов.
Его сентиментальность как рукой сняло. Морщины разгладились, и Лукас сделался похожим на строгий старый дуб.
— Что же, вы, значит, опять не собираетесь вступать в наследство?
— Нет, — ответила я, быстрым шагом направившись к дому.
Старик побежал за мной, шаркая тапками.
— Я собираюсь подать на вас в суд. Когда вам удобнее начать слушания? В конце лета или осенью? Мне бы хотелось побыстрее.
— Послушайте… — Я остановилась перед дверью. Дернула за ручку — оказалось заперто. Пришлось продолжить фразу: — Послушайте. Это нелепо! Я не заслуживаю такого огромного наследства.
