Как там в фильмах говорят? Не будите мою подругу, господин полицейский. Она смертельно устала.
Время близилось к полудню. Солнце поднялось высоко. Светило ярко, но почти не грело. Холодное солнце… Дорога стелилась между заливными лугами с одной стороны и частоколом леса с другой. Я летела под семьдесят миль в час. Не знаю, сколько это в километрах. Когда я за рулем, не могу думать ни о чем, кроме дороги… Так вот, не знаю, сколько это в километрах, но мне казалось, что я еду очень быстро.
Водитель я еще тот, навыков никаких, поэтому такая скорость вполне может закончиться слиянием с придорожным столбом или полетом в кювет. Приходилось рисковать. Я стремлюсь убраться подальше от леса, напичканного агентами американских спецслужб.
А еще должна была отыскать «живую воду»…
Впереди на обочине показался парень. Он шел вдоль шоссе. Услышав шум двигателя, повернулся и поднял руку. На громил Бейкера не похож. С рюкзаком, в красной бандане. Турист, скорее всего. Такой же, как я.
Я надавила на тормоз, прижимаясь к обочине. Едва не сшибла «голосующего». Он упал на капот, круглое изумленное лицо уставилось на меня через стекло.
— До Нейпира не подбросите, мисс? — прокричал он нерешительно. Видимо, его немного смутила моя манера парковки.
Едва заметным кивком я указала на пассажирское кресло, парень сполз с капота и забрался в салон.
— Спасибо, спасибо! — бормотал он. Благодарность выглядела так, словно я его увела с эшафота.
Одометр на приборной доске перекинул пару миль, когда круглолицый вновь подал голос. Видать, оправился от шока.
Видать, оправился от шока.
— Как здорово, что вы мне попались. Вы местная?
По тону вопроса понятно, что парень пытается разговорить меня. А я уже как-то забыла про него. Мои мысли крутились вокруг другого.
— Что? — переспросила я.
Честно — не услышала вопроса, только интонацию.
— Вы из здешних мест? А я приехал с Южного острова, спешу на регбийный матч. Наша команда играет с командой Нейпира через час.
— Угу, — неопределенно промычала я, следя за дорогой.
А парень уже чувствовал себя словно дома. Развалился, откинув голову, и плотоядно разглядывал меня. В другой бы раз высадила его, но тут мне было плевать.
— У вас симпатичные ноги, — заявил он.
— Что, видно сквозь спортивные штаны?
— У меня глаз наметанный, — довольно ответил он. — Классную девочку сразу отличаю.
— О! — кисло восхитилась я.
Он замолчал и, кажется, окаменел слегка.
— Какой странный запах в салоне, — наконец выдал он.
Я беспокойно пошевелилась.
Какой еще запах? От меня, что ли?.. Неудивительно. Сутки провела в лесу… А может быть, от Верочки запах пошел? Вроде не замечала до этого. Впрочем, пока тащила, наверное, так привыкла, что уже не чувствую.
— Я понял! — вдруг произнес парень. — Это пахнет костром. Вы жгли костер? Жарили ребрышки?
Этот шутник начал мне надоедать.
— Куда у вас в Нейпире можно сходить вечером? — не унимался он. — Любите пиво? Как насчет того, чтобы опорожнить пару пинт после матча?
— С жирными горячими сосисками? — уточнила я.
— Ага! — закивал парень.
— Ненавижу жирные сосиски.
Он заткнулся немного обиженно. Правда, пауза тянулась недолго. Неугомонный взгляд попутчика выцепил силуэт Верочки на заднем сиденье.
— А что ваша подруга — спит? Может, ей нравится пиво с сосисками?
— Ей уже ничего не нужно. Она мертва.
С идиотской ухмылкой он посмотрел на меня, и ухмылка заледенела на его устах. Любитель пива и регби, кажется, понял, что я не шучу.
— Ох, совсем забыл! — хлопнул он себя по лбу. — Мне же нужно… Мне нужно… — Плохо, когда вранье не лезет в голову. — Короче, высадите меня на повороте.
Я его высадила в совсем глухом месте. Был бы у него язык покороче, успел бы на свой регбийный матч.
…Трубку на другом конце провода и на другом конце земного шара сняли после четырех гудков.
— Алло?
Вы не представляете, как я была счастлива услышать этот голос! Слабый, сопровождаемый легким эхом спутниковой связи голос человека, которого я почти не знала. С робостью ожидала соединения, чувствуя вину перед этнографом. А тут вдруг обрадовалась, сама не знаю почему.
— Месье Жаке? Это Овчинникова! Помните меня?
— Господи, Алена! Конечно, помню! Как я могу вас забыть?
«О, не может забыть тебя! — прорезался в голове ехидный голос. — После того как ты насадила его на нож психопата».
— Как ваши дела? — тихо спросила я.
— Как ваши дела? — тихо спросила я.
— Никогда не лежал в больнице до этого, — признался Жаке. — Странные ощущения. Вдруг вырвали из обычной жизни и привязали к кровати. Врачи с их антибиотиками — настоящие террористы.
— Рана серьезная?
— Утверждают, что заштопали почку. Похоже на правду, потому что из меня течет что-то красное, весьма похожее на «Шато Лафит». Лежу на боку, весь перебинтованный. — Он помолчал, потом добавил очень серьезно: — Алена, мне рассказали, как вы тащили меня с крыши. Я вам бесконечно признателен.
— Это я виновна в случившемся, — пробормотала тихо.
— Господи, что за ерунду вы говорите!.. — Он сглотнул. Кажется, от волнения. — Вы спасли меня. Если на свете существует вещь, которую я могу сделать для вас — я сделаю ее.
В глазах моих защипало, а из груди вырвалось короткое кудахтанье. Это смех такой. Смех облегчения.
— Как у вас дела? — спросил он. — И где вы наконец?
— В Новой Зеландии.
— В Новой Зеландии? — не поверил он. — Как вас туда занесло?
— По телефону не расскажешь, да и при встрече тоже долго… Нужно садиться и писать целый роман.
— Жандармерия активно взялась за расследование убийства доктора Энкеля, — сообщил Жаке. — Ко мне два раза приходили, очень хотят повидаться с вами.
— Тут нечего расследовать. Этот орешек им не по зубам. Слегка выбивается из компетенции жандармерии департамента Вьенна.
— Международный терроризм?
— Хуже. Фашизм.
— Что, настоящий?
— Почти, здорово подкрепленный деньгами… Кстати, убийцу искать тоже бессмысленно. Его больше нет, он мертв. Пытался полетать на высоте четырех тысяч метров, но без крыльев это слегка затруднительно.
— Если честно, мне совсем не хочется говорить об этих мерзавцах… Мадемуазель Вера с вами?
— Вера умерла.
Не знаю, стоило ли это говорить раненому человеку. Но Жаке выдержал удар мужественно.
— Как это произошло?
— Ее убили. Та же организация, которая явилась в ваш дом, чтобы забрать душу доктора Энкеля.
— Вы уже похоронили ее?
Я сглотнула. Логичный вопрос, который опять вызвал мои сомнения. И снова поиски «живой воды» показались мне безумной затеей.
— Нет, я пока не похоронила Веру. Она сейчас рядом со мной.
— Помочь вам с отправкой тела на родину?
— Пока не знаю.
Жаке замолчал.
— Она была очень милая и скромная девушка, — произнес он. — Великолепный человек.
Мне показалось, он высказал не все, что хотел. Я видела, как Вера и Жаке вместе бродили целый вечер, видела, как он смотрел на нее, и как она не отрывала глаз от этнографа…
— Помните легенду об алхимике Ганеше? — спросила я.
— Вы о чем? — растерялся Жаке.
— О гравюре, которая висит в вашем кабинете. О той, которую вам подарил доктор Энкель.
Он молчал, я слышала только его дыхание.
— Легенда — одна из историй о «живой» и «мертвой» воде, — произнесла я. — Вы слышали их?
Жаке понял намек.
— Алена, я не уверен, что сейчас уместно…
