Превозмогая естественное нетерпение, осторожно втянула воздух. Не хватало еще воды нахлебаться.
Кое-как подышала, успокоила дыхание. А вот холод пробрал не на шутку. Какая жалость, что во мне жира — как у весеннего суслика. Все на болдерингах и скалах остается. Сейчас пригодилась бы прослойка в пару сантиметров…
Ух, как холодно! Нужно скорее выбираться из воды. Только куда?
Назад — через иллюминатор к поверхности — уже не смогу, это точно. Слишком далеко. Сюда даже солнечные блики не проникают. Темнота вокруг полная, что называется — кромешная. Можно двигаться только на ощупь.
Совсем задубела, а все не решаюсь оторваться от узкой полоски воздуха под потолком… Хватит. Пора нырять.
И я нырнула…
Не помню, сколько проплыла, когда увидела впереди красный мерцающий свет. В голове помутилось. Почему-то этот свет обрел вид магазина водолазных принадлежностей. Маски, ласты, дразнившие теплом гидрокостюмы. Стоит лишь протянуть руку… Но пальцы натыкаются на стекло. Черт! Никак взять ничего не могу…
Господи! Я же заснула во время плавания! И даже успела увидеть сновидение!
Помотала головой, легкие требовательно захрипели. Воздух закончился! Скорее наверх!
Стукнулась макушкой о потолок. Нет воздушной подушки! Помчалась вперед, слушая в ушах похоронный звон.
Красный свет впереди превратился в герметичный фонарь аварийного освещения. Рванулась к нему. Сколько у меня времени? Секунда? Две?.. Две секунды в запасе, прежде чем захлебнусь ледяной водой…
Возле фонаря обнаружила лестницу, уходящую вверх шахты. Влетела в нее и ужаснулась скрытой где-то высоте. Доберусь ли до потолка? Найдется ли там несколько литров воздуха? Или моя подруга справится со мной быстрее?
Изнутри я уже вакуум. Стоит открыть рот, и вода заполнит до кончиков пальцев ног, словно надувную куклу… Именно так мне казалось в тот момент.
Поднималась стремительно; перепад давления долбанул по ушам. Голову стиснула неистовая боль, сознание держалось на волоске.
А конца шахты не было видно!
Не в силах бороться, я разжала губы…
Образы в голове смешались, закружились, в рот хлынула вода.
Глава 5
О том, что нашла и что потеряла
Я знала, что уже на том свете. Зря, что ли, так спешила к свету по длинной темной шахте? Общеизвестный признак клинической смерти мозга.
Досадно, конечно. Веру не спасла. Утонула в катакомбах затопленной лаборатории. Самое обидное — никто так и не узнает, куда подевалась Алена Овчинникова. Не всплакнут сотрудницы архива, не помянут жгучим спиртом археологи, для которых я переводила надписи на скалах. Даже Леха Овчинников не провозгласит тост в одной из своих многочисленных компаний — за упокой души бывшей жены. «Стерва была порядочная, — сказал бы он, закусывая огурцом, — но по скалам лазала — на загляденье».
…Не все ладилось на том свете. Отчего-то жгло в груди, а горло извергло поток кашля.
Я открыла глаза и обомлела. Дизайн загробного мира явно изменился с тех пор, как им занимались Иероним Босх и Гюстав Доре.
Лежала на стальном монолитном полу. Ноги в воде — провалились в зев шахты и порядком окоченели. Я подтянула их. Впечатление такое, словно по ним проехали на тракторе — почти не чувствовала конечностей.
Возле меня на полу огромная лужа. Та самая вода, которой я вдоволь нахлебалась.
Все-таки не умерла! Иначе бы не было так мерзко в груди и на душе. Все-таки поднималась я не по упокойному туннелю, а по реальной шахте. В бессознательном состоянии вылетела из нее, и, как кит, фонтанировала водой, прочищая легкие.
Ай да Аленушка! Ай да я!
Подняла голову.
Помещение лаборатории придавил низкий стальной потолок. Столы, оборудование, компьютеры — все осталось в целости. Я решила, что комната находится ниже уровня озера, а вода сюда не попала, потому что входные двери герметично закупорены.
Сползла от шахты, от потревоженной пленки озерной воды. Зубы клацали, да и тело колотило прилично. Усталость навалилась такая, что не могла сесть. Тогда я подползла к какому-то столу, прислонилась к ножке и стала интенсивно растирать себя. Периодически сознание угасало — срабатывала какая-то защитная функция организма. Но когда открывала глаза, вновь принималась массировать мышцы.
Не знаю, сколько времени это продолжалось… Подняв веки в очередной раз, поняла, что могу встать.
Первое, что увидела, — высокий стеллаж, заполненный толстыми черными прутьями. Обойдя стол, на котором возвышался гигантский микроскоп, приблизилась к нему.
Графитовые стержни!..
Именно о них говорилось в отчете, обнаруженном мною в злосчастном самолете «Фалкон 2000». В нем я вычитала, что существует секретная лаборатория.
Как там было написано… Хм… «Опыты на насыщенных графитовых стержнях…»
Взяла один в руки. Тяжелый, длиной с метр. Перемазала ладони графитовыми чешуйками.
Зачем им потребовались графитовые стержни? В лаборатории проводились опыты с «мертвой водой». А может быть, и саму ее производили здесь… Для чего использовался графит?
В голове всплыла новая строчка из отчета. Вспыхнула, словно неоновая вывеска:
«Достигнута трансформация атомной решетки…»
Меня словно молния ударила. Стержень выпал из рук и раскололся на несколько кусков.
Химия не моя наука, но в школе сдала сей предмет на твердую четверку. Базовые знания отложились в голове, их хватило, чтобы составить из разрозненных кусков информации единую картину. Все так элементарно, Ватсон.
Все так элементарно, Ватсон. Графит состоит из атомов углерода. Он весьма хрупок. Легко ломается, колется, расслаивается. Ненадежный материал, в отличие от… АЛМАЗА!
Драгоценного камня, который по твердости превосходит любые другие минералы. А ведь состоит из того же самого углерода. Только имеет другую атомную решетку, в которой все электроны связаны! Я тут же вспомнила камень, обнаруженный на дне лодки в селении Шате. Необработанный алмаз весом в двадцать карат, потом проданный мистеру Коэну.
«Достигнута трансформация атомной решетки…»
«Мертвая вода» способна трансформировать атомную структуру графита в прочнейший алмаз!
Меня сначала бросило в жар, потом в холод, ставший уже привычным спутником.
Кроме огромной взрывной силы произведенная американцами жидкость обладает невероятным свойством превращать графит в алмаз. Ух ты! Интересно, это побочный эффект или как?
С мокрых волос стекала вода, заливая лицо. Я нетерпеливо стряхивала ее.
Что же случилось в лодке? Почему на дне валялся алмаз? Кажется, начинаю понимать…
Том Кларк — человек в шляпе и в черных очках — проверил, является ли вода, которую он отобрал у меня, «мертвой». Всего лишь. Провел маленький опыт в походных условиях. Капнул на обломок графита и превратил его в алмаз. Так в лодке и забыл. Зачем ему мелочевка, когда он может соорудить булыжники в пятьдесят или даже в сто каратов!
Хотя нет, не может. Агент Ричардсон в самолете упоминал, что «мертвой воды» остались последние капли. Все правильно, ведь лаборатория по ее производству взорвана. Интересно, кем?
Я смотрела на упаковки графитовых стержней. В голове крутилась шальная мысль.
Здесь полно качественного графита. А там, наверху — последний кубик «мертвой воды». Чем больше и чище камень, тем выше его цена!
Я не допущу использования «мертвой воды» в милитаристских целях! Американские вояки не получат субстанцию. Уничтожу «черного льва». Как? Сделав себя миллионершей — вот как! Миллионерша-пацифистка! Это поступок! И это деньги!
