— Ага! — ответил лыжник. — Это потихоньку. Нормальный спуск доставляет больше радости.
— Больше радости не нужно, — отозвалась я, поднявшись. — Ух ты, мать честная! — Это уже произнесла по-русски.
Метров через сто ниже по склону снег заканчивался, обнажая естественные насыпи из мелкого гравия. А на расстоянии пары километров среди деревьев темнела крыша постройки.
— Небольшой отель для туристов, — объяснил парень, проследив за моим взглядом. Он собирал лыжи — похоже, больше не станет кататься. — Я бы на вашем месте не ходил туда.
— Это почему же?
— Им владеет мистер Престон. Он злой и противный. У него есть ледовый каток. Местным не позволяет кататься. Когда мне было двенадцать, он поймал меня на катке и собирался подвесить за ноги — в назидание остальным.
— Я все-таки пойду туда. Мне больше некуда податься.
Мне больше некуда податься.
— Как хотите. А мне пора возвращаться в Плимут. Не то мама с папой будут волноваться.
— В Плимут? — удивилась я. — Какой Плимут?
— Ну как же! Нью-Плимут. Город такой. На побережье моря Тасмана.
Меня словно кипятком обдали.
Стоп-стоп-стоп! Что же получается? Группа ЦРУ во главе с Чиву летела в Плимут, но не тот, что в Великобритании, а в Нью-Плимут, который находится в Новой Зеландии! Значит, мы почти долетели до места назначения. Человекообразный кретин с расплавленными мозгами нарушил операцию, взорвав гранату в салоне самолета.
Им что-то было нужно в Нью-Плимуте. Кажется, в городе находится Получатель, если выражаться языком цэрэушных документов. И этого Получателя они должны были устранить. Проще говоря, «шлепнуть».
Кто этот Получатель?
Глава 2
О пользе случайных находок
Отель расположился рядом с сосновым лесом на склоне Таранаки. Аккуратное двухэтажное здание с каменным фундаментом, квадратными окнами и коричневой черепичной крышей было весьма знакомой архитектуры… Рядом находился длинный навес — пару веков назад под таким стояли бы лошади. Ныне под ним отдыхал длинный ряд лошадей с двигателями внутреннего сгорания.
Я вдруг поняла, какую архитектуру мне напоминает дом с вывеской «Отель мистера Престона». Это самая настоящая английская постройка, словно перенесенная сюда из графства Девоншир.
Вид отеля странным образом убеждал, что я все-таки оказалась в старушке Англии. Что лыжник-экстремальщик ошибся, одурманенный своими крутыми спусками. Что он живет в Плимуте, а не в Нью-Плимуте. Заснеженная гора Таранаки за моей спиной представлялась лишь панорамной картиной, созданной для рекламы и привлечения туристов.
Потребовалось некоторое время, чтобы освободиться от этого ощущения. Ну да, Новая Зеландия много лет была колонией Великобритании! Она столь глубоко впитала порядки и суть метрополии, что превратилась в ее частичку. Сами посудите. Около девяноста процентов населения — потомки британских колонистов, а в уголке новозеландского флага навеки устроился «Юнион Джек». О чем тут говорить?
Попадающиеся навстречу люди — в основном почему-то пожилые пары и дети — пялились на меня. Чего уставились? Ну, спустилась с горы в вечернем платье и «портянках». Что такого? Неужели сами не бывали в подобной ситуации?
Отель показался тихим и спокойным, обитатели — ленивыми и сонными, словно осенние мухи. По сравнению с тем, что случилось со мной за последние два дня, их поведение выглядело вызывающим.
Есть уже не хотелось. Я лишь испытывала невероятную слабость. Но больше всего беспокоила голова. Она, конечно, продолжала побаливать после удара бутылкой, но серьезную тревогу вызывала прическа. Мои волосы действительно приводили окружающих в остекленение и способствовали непроизвольному выпадению их челюстей. Я, как сумела, пригладила волосы, но исправить положение могли исключительно душ, шампунь и массажная расческа.
Высокий восьмиугольный ангар обнаружился последним. Он располагался в стороне от отеля. Наверное, это и есть самодельный ледовый каток мистера Престона, откуда хозяин шугал местных мальчишек. Из него выходили те же пожилые пары. Все довольны. Видимо, никого за ноги там не подвешивали.
Я бы с радостью поцарапала лед. Никогда на коньках не стояла. Только у меня были другие заботы. На первом месте хит-парада вот уже второй день значилось спасение подруги Верочки.
Заглядевшись на ангар, я налетела на дворника, который сметал с бетонных плит пешеходной дорожки едва заметную пыль.
Со стороны казалось, что дорожки чистые и дворник работает вхолостую.
— Извините, — пробормотала я.
Он посмотрел на меня, выразив удивление лишь легким изгибом брови. Я же на него вытаращилась, как крестьянка на «ераплан».
Уже в годах, но высокий и крепкий, смуглолицый, он представлял народность маори, которая населяла острова Новой Зеландии до нашествия англичан. Воинственные тихоокеанские племена маори полагали, что самый простой способ перенять мудрость человека — съесть его. Не в переносном смысле. На обед. Таким образом, например, свои знания подарил жителям Гавайских островов капитан Джеймс Кук…
Почему я предположила, что дворник является маори? Не только из-за смуглого лица. Его лоб и щеки украшали сложные татуировки. Не обычные иголочные наколки, а настоящие «моко». Тонкие, филигранные рубцы свидетельствовали, что во время операции кожу прорезали до самого мяса. Узоры напоминали листья папоротника и переплетающиеся лианы. Они спускались из-под волос, превращая лицо в подобие маски.
Мне сделалось неуютно. Запершило в горле, я закашлялась.
Понимаю, конечно, что маори давно не питаются Homo sapiens, живут в квартирах, заканчивают университеты и посасывают пиво в барах. Или дорожки подметают. Понимаю это разумом… Но, разглядывая узоры безжалостных рубцов в дециметре от собственного носа, я испытала дикий испуг. Следишь за взглядом маори, и постоянно кажется, что он не просто рассматривает незнакомца, а выбирает кусочек поаппетитнее.
— Простите меня, — заволновалась я. — Извините!
— Ничего страшного. Я не пострадал… — Дворник улыбнулся, обнажив великолепные белые зубы, напоминающие ряд полированных камней. — А вот с вами, очевидно, случилось несчастье.
Произнесено было настолько участливо, что я растерялась. Не ожидала, что придется открыться первому попавшемуся дворнику.
— Нет, у меня все в порядке.
— Неужели?
— Ну, есть небольшие проблемы.
— Самые меньшие из которых — голод и неподобающее для зимы платье?
Я потупила взгляд. Татуированный маори, словно рентгеном, просветил меня насквозь. И я не выдержала:
— Я летела на самолете… На реактивном самолете. А один маньяк, который летел тоже, сначала выстрелил из ружья. Мы пытались заткнуть пробоину, но он еще взорвал гранату… И тогда я выпрыгнула с парашютом…
Рассказывать было стыдно. Но в чем я виновата, если моя история звучит, как диктофонная запись сновидений шизофреника? Все ведь так и было!
— Вы прыгнули из реактивного самолета? — удивился дворник.
Я же говорила. Кто поверит в мои злоключения! Конечно, прыжок с парашютом с высоты двенадцать тысяч метров в вечернем платье выглядит, мягко говоря, невероятным.
— На самом деле во время катастрофы самолет опустился… — Я немного подумала. — И скорость сбавил… — Каждая новая фраза звучала еще более лживо. Я словно выдумывала благоприятные обстоятельства, при которых могла бы спрыгнуть с парашютом. Все глубже загоняла себя в тупик.
