Я опустила тонированное стекло, вглядываясь в ночную мглу. Все пыталась различить что-нибудь на реке. В помощь из-за туч выглянула луна, осветив контуры берегов и темную линию леса. Моторки словно и не ходили тут никогда. Ни следа не осталось… Да и как обнаружить след на воде? Это на дороге или в лесу след можно увидеть, пощупать, попробовать языком… А в воде — был он и нет! Одни рыбы чего-то видели, так они обычно помалкивают.
Автомобиль подбросило на кочке, и я врезалась головой в потолок.
— Вот, черт! — пробормотала, потирая макушку. Досталось сегодня моей головушке, все сыплется на нее.
Чего доброго — языки позабуду и останусь без средств к существованию.
Снова одолел страх, что лодки где-нибудь уже причалили. А вдруг на другом берегу? Тогда я их наверняка потеряю…
— Стой! — громко крикнула водителю.
Выскочила из салона и кинулась к берегу. Низкий кустарник царапал голени. Камни впивались в пятки, и я вспомнила, что до сих пор босиком. Мои туфли остались в одной из комнат далекого теперь особняка Анри Жаке.
Вот и след на воде!
Здесь, видимо, находилась отмель. Круглые листья кувшинок сходились в центре реки, пересекая водное полотно наподобие браконьерской сети. В этой природной «сети» проступала черная рваная полоса.
Лодки прошли здесь!
Я вернулась в лимузин, мы поехали дальше. Однако путь наш оказался недолгим. Через пару сотен метров мой обкуренный водитель прозевал яму, и лимузин ухнул в нее передними колесами.
Раздался металлический удар.
Меня сбросило на пол.
Водитель попробовал сдать назад. Машина даже не шелохнулась. Похоже, судно село на мель.
— Приехали, — обреченно сказал чернокожий шофер и выругался такими словами, которых я раньше не слышала во французской речи. Из любопытства в другой раз попросила бы его повторить фразу и даже записала бы, но в тот момент, как говорится, ситуация не располагала.
Из лимузина мы выползли синхронно. Водитель присел возле передних колес, а я, уперев руки в бока и кусая губы, опять уставилась на реку. Снова ничего не видно и не понять — были здесь лодки или нет?
От реки несло свежестью, ночные цикады робко, по одной, заводили свои песни. Откуда-то издалека донесся раскатистый звук, напоминавший шипение выпускаемого пара. Что за ерунда?
— Ну, еще долго у вас там? — нетерпеливо спросила я. — Ехать пора.
Водитель резко поднялся, и мою спесь как рукой сняло.
— Если вы такая умная, может, подтолкнете лимузин? — с угрозой спросил он.
— Что, совсем плохи дела?
Вместо ответа водитель злобно засипел, и я заткнулась.
Все. Осталась без колес. Неужели конец? Ну уж нет! Это колеса лимузина попали в яму, а мои ходули еще шевелятся.
— У вас найдется ручной фонарь? — быстро спросила я.
— Есть. Двенадцативольтовый.
— Давайте!
— Зачем?
— Я дальше пойду пешком.
— Автомобильный аккумулятор тоже с собой потащите?
Нет, он не издевался надо мной. Просто у парня была такая манера разговаривать. Да-а. Без фонаря придется туго.
— Когда вас вытащат из этой ямы, — сказала я напоследок, — обязательно сообщите в полицию, что… что…
Я так и не смогла сформулировать сообщение. Что украли Верочку? А я отправилась ее спасать? И теперь выручать из беды нужно еще и спасателя?.. А кто мы с Верой вообще такие? Кто о нас знает? Только Жаке, который — дай бог, чтобы выжил, — неизвестно когда придет в сознание.
Водитель устало ждал завершения моей фразы.
— В общем, передайте, что я пошла туда… — Я махнула рукой в темноту. — Желаю удачи.
И скользнула во мрак.
Ну и темная выдалась ночка! Просто жуть брала, и мурашки бегали по коже.
И без фонаря дорога чувствовалась хорошо. Мелкий гравий колол обнаженные ступни, постоянно напоминая, что я двигаюсь по нему. Некоторое время оглядывалась на фары лимузина, затем спустилась с горки, и свет исчез, оставив меня в одиночестве.
Во тьме.
Я темноты не боюсь… Но находиться в ней одной страшно и неуютно. Каждую тень воспринимаешь притаившимся в кустах вурдалаком, каждый шорох кажется предвестником нападения… Короче, боюсь я темноты! Как бы ни уверяла себя. До дрожи в коленках боюсь!
Дорога неожиданно закончилась. Я сначала не поняла, что приятно шлепаю голыми пяточками по мягкой травке. А потом доперла. Гравий закончился, и вместе с ним закончилась дорога.
Пока соображала, закончилась и травка…
Я поскользнулась.
Проехала на пятках по скользкому обрыву пару метров.
Едва не опрокинулась лицом вниз, но удержала равновесие.
Взмыла в воздух и… рухнула в воду.
Бултых!
Мамочки!
Темная вода приняла меня, ноги ушли в мягкий ил. Водоросли щекотали ладони, отчего-то напоминая волосы утопленников.
Вода доходила до плеча. Ступни месили мягкое тесто, но проваливаться я перестала.
Бррр! Какая холодная вода. Куда меня занесло?.. Хотя, стоп! Так это же протока, о которой упоминал фермер!
Я вытащила ноги из илистого дна и в несколько мощных гребков достигла берега. Вылезла на сушу, стуча зубами и дрожа всем телом. Опять насквозь промокла.
Устало поплелась во тьму. Пыталась согреться, махая руками, словно ветряная мельница. Река безмолвно сопровождала меня. Моторных лодок не было и в помине. Словно их и не существовало никогда. Казалось, будто я забрела на край света. Или на мир обрушился апокалипсис, осталась лишь я на Земле. Жуть!
Чем дальше шла, тем сильнее меня охватывало отчаяние. Как ни уверяла себя, что догнать моторные лодки не сложнее, чем пару раз плюнуть, — выходило, что дальнейшее преследование выше моих сил. Вымоталась я, словно после двухсуточного бессонного подъема на склон. Где искать лодки? Приходилось признать, что не сумела я выручить Верочку. Не смогла!
Оставалось только вернуться в особняк. Рассказать все полицейским. Не той парочке, заподозрившей во мне рецидивистку. Другим, которые займутся расследованием. Они, конечно, будут авторитетно кивать в ответ на мои призывы. Объявят розыск. Только когда это будет? Завтра? Слишком поздно!..
Ничего бы не случилось, если бы я глупейшим образом не заподозрила Жаке. Идиотка! Безмозглая идиотка, забывшая о том, что каждый третий мужчина носит шляпу. Вот и подставила Жаке… И потеряла Веру, пообещав, что не оставлю ее. Она и во Францию меня взяла, потому что боялась лететь одна. Ни разу не бывала за границей… Она вообще не приспособлена к быту. В организме что-то перекошено с рождения…
Но я же не знала! Я пыталась исправить ошибки.
Все мои терзания и оправдания — ничто по сравнению с несчастьями, которые навалились на Шаброву. С бедой, в которую угодил Жаке.
А еще эта странная жидкость, которую мне передал доктор Энкель. «Мертвая вода»? Что она из себя представляет?
Как все переплелось в этой сумасшедшей поездке во Францию.
Жалея себе и оплакивая свою дурацкую судьбу, я неожиданно вышла к указателю. В темноте было не разобрать, что на нем написано. Пришлось пальпировать едва ощутимые полоски засохшей краски, образующие буквы на алюминиевом щите.
«Шате»…
Это селение, о котором рассказывал фермер! Все правильно.
«Шате»…
Это селение, о котором рассказывал фермер! Все правильно. Оно находится в километре от протоки, в которую я ухнула. А возле селения должна быть пристань!
Чем черт не шутит…
Вновь закатав подол Светкиного платья, я бросилась по дороге, у начала которой стоял указатель. Миновав небольшую рощу, оказалась на развилке.
