До планеты оставалось два часа лёту, когда Маша вновь поймала чужую волну…
— А тебя они не засекли? — тревожно спросил Санька.
— Не знаю, — Маша дышала тяжело: во время связи так сильно сдавило сердце, что и сейчас оно ныло и колотилось. — Думаю, нет. Не уверена, но — скорее всего. Там им… очень плохо. Очень плохо. Я не понимаю, что с ними, но им очень плохо. Может быть, сначала?.. — она подняла глаза на Саньку и на Рра-Рашта.
Они сидели плечом к плечу, очень серьёзные и неожиданно одинаковые. Как братья. Один чуть постарше…
— Сначала — информация, — сказал Санька. — Информация. Это важнее всего.
— Информация… — Маша почувствовала вдруг, что голос сел. — А потом нам понадобится скрыться, спасти себя, чтобы спасти её, бесценную…
— Не исключено… — начал Санька, но Рра-Рашт положил ему лапу на плечо и чуть нажал.
— Будем подумать много-тщательно, — сказал он. — Очень главный сообщённый вами, Ма-Шша… Много дел в одно место нужно, потому что труднотяжёлый идти. Стараемся?
Санька помолчал, глядя в пол. Потом произнёс медленно:
— Значит, так. Сначала идём на поиск эрхшшаа. А дальше уже по обстоятельствам. Если мы получим исчерпывающую информацию на первом этапе, то наш долг — немедленно доставить её на Землю.
И вернуться с подмогой. Если же мы сочтём, что информации недостаточно…
— Обречённость над риск, — сказал Рра-Рашт, и впервые Маша его не поняла.
— Придётся рискнуть, — перевёл Барс, молчавший до сих пор. — Капитан, а нельзя ли за оставшееся время переоборудовать ваш катер в истребитель?
— Очень лёгкий, — сказал Рра-Рашт. — Мало-плохо вооружений, только ближний бой, много отличный летать. Работаем по?
— Работаем, — улыбнулся Барс. И повернулся к Маше: — Маша, а вы уверены, что те, кого вы услышали, — земляне?
— А кто же… — начала Маша и вдруг замолчала. Подумала. — Не знаю. Не поручусь. Теперь — не поручусь… Попробовать ещё?
— А надо ли? — спросил Санька. — Что это нам даст?
— Мы можем узнать, что произошло, — сказал Барс. — Но при этом рискуем обнаружить себя раньше времени.
Маша кивнула, соглашаясь.
— Решено, — сказал Санька. — Капитан, как мы найдем эрхшшаа?
— По корабль. Скоро будет видим здесь, — Рра-Рашт похлопал по шлему визибла, который держал под мышкой. — Или видно сейчас-уже. Прошу извиняйте.
Он одним непрерывным плавным движением перетёк в кресло пилота, подсоединил визибл к пульту управления — и натянул шлем.
19 января 2015 года. Ново-Огарево
Президента разбудили в три часа утра. Лёг он в два. Ему снилось что-то тревожное, но он, как всегда, сразу забыл сон.
На прикроватном столике беззвучно мигал красный огонёк. Для пробуждения этого практически всегда хватало.
Он тихо, чтобы не разбудить жену, спустил ноги с кровати, надел халат и вышел в коридор.
Ждал дежурный офицер ночной смены, майор Круглов.
— Что случилось, Жора? — спросил президент.
— Двое, — коротко ответил тот. — С чёрным допуском…
— Понятно…
Этого он и ожидал. Наверное, последние полгода.
Потом он на секунду вспомнил сон. Там тоже наконец случилось что-то, чего он долго ждал, на что надеялся и чего боялся.
«Чёрный допуск» — право на беспрепятственный вход к президенту без доклада, в любой его резиденции и в любое время суток, — имели одиннадцать человек, из них лишь трое были землянами. И только земляне этим допуском изредка пользовались: спецкомиссар ООН, командующий флотом и шеф администрации. Остальные были: Никита, коты и марцалы. Никто из них до сих пор в неурочное время не появлялся. Коты предпочитали видеть его у себя, Никита тоже, а все встречи с марцальской верхушкой обставлялись очень официально и готовились заранее.
Что должно было произойти, чтобы сломать устоявшийся порядок вещей?..
Пять минут на умывание. Мягкий домашний костюм. Потом президент посмотрел на себя в зеркало, поморщился, взял с полочки флакон с нашатырным спиртом и глубоко втянул пронзительную вонь. Вытер проступившие слёзы. Постоял ещё несколько секунд, пожал плечами — и пошёл к посетителям.
Они ждали в переговорной комнате за библиотекой — удобной, уютной, а главное — защищённой от телепатического проникновения. Это была новая чисто аппаратная методика, позволяющая обходиться без телепатов-перехватчиков.
— Господин президент.
Оба встали из кресел, поклонились.
— Почтенный Тан. Почтенный Санба…
С иерархией марцалов так и не удалось разобраться до конца. Кто кому подчинялся, кто за что отвечал, кто главный, а кто сбоку… механизм принятия решений… Существовало штук десять аналитических записок, и все трактовали тему по-своему.
Впрочем, как раз с Таном и Санбой особых разночтений не возникало. Они занимались взаимодействием с земными государственными структурами: Тан — с Россией, Европой, Северной Африкой; Санба — с Китаем и опять же с Россией…
Столик уже был сервирован: кофе, сливки, меренги, шоколадные вафли, джем. Запотевшие бутылочки с водой. Колокольчик — мало ли что ещё может понадобиться.
— Присаживайтесь, — сказал президент.
— Спасибо.
Оба сели, но Тан — чуть раньше. Это могло что-то означать, а могло быть простой случайностью. Впрочем, заговорил первым тоже Тан.
— Владимир, вы уже знаете, наверное, о том, что на Земле появился Бэр. Пропавший Император.
— Знаю.
— Он ждёт вашего ответа?
— Наверное. Так он сказал.
— К чему вы склоняетесь?
— Ещё не знаю. Завтра я собирался встретиться с вами…
— Значит, хорошо, что мы поторопились, — сказал Санба. — Иначе…
— Скажите, — перебил его президент, — а откуда вы узнали, что появился Бэр?
— Нас очень встревожили бунты в лётных школах, — сказал Тан. — Мы занялись расследованием. Выяснили, что это было вызвано массовым дистантным психопрограммированием. Телепат такого уровня и такого профиля мог быть только Императором. Известно, что только Бэр пропал без вести, и тело не было обнаружено. С максимальной степенью достоверности мы сочли, что это он и есть. Скажите, он уже разобрался в проблемах этой Вселенной?
Это марцалы, напомнил себе президент. Другая логика. Почти как греческие философы: ничто не познаётся на ощупь, а только умозрительно…
— Этого я, разумеется, точно не знаю. Думаю, да. Ф-ф… — он налил себе кофе и залпом выпил всю чашку, без сливок и сахара. Потом налил вторую, бросил туда три ложки сахара и стал аккуратно размешивать. — Переговоры ещё не начинались.
— Когда начнутся? — спросил Тан.
— Завтра. Поздно вечером.
— Тогда мы успеем вам всё рассказать.
…После августа четырнадцатого политика марцальского руководства выражалась двумя словами: стать незаменимыми. То есть, с одной стороны, делать всё возможное для своей новой родины, а с другой — делать всё возможное для того, чтобы человечество уже не могло обходиться без них.
Мало кто из землян сознавал, что изъять сейчас марцалов из течения жизни невозможно: мало того, что вся новая технология так или иначе была завязана на ввозимые марцалами комплектующие — то есть любое устройство, от простенького гравигена до масс-конвертора, превращающего вещество в энергию строго в соответствии с формулой старика Эйнштейна, от сверхскользких пленок, похоронивших трение, до незаменимого уже триполяра — всё это имело хотя бы одну детальку, один компонент, который на Земле не производится и принципиально не может производиться; но и отношения — между отдельными людьми, группами людей, народами, странами, союзами, — все они регулировались, смазывались и поддерживались марцалами.
Самим их присутствием. Незаметными воздействиями…
У них не всё получалось. Они не всегда успевали. Они не были вездесущи, всезнающи и всеблаги. В конце концов, они старались только для себя.
