Пока что Санька за компанию с Барсом постигал основы языка и культуры планеты О-Ни-Тээ, с которой они якобы происходили, а Маша, готовясь к предстоящим следственным действиям, изучала языки имперской столицы Тангу — в основном каанский и тегу; их принято было худо-бедно знать во всех мирах, входящих в Империю. У эрхшшаа имелось что-то вроде учебных фильмов с хитрой приладой, отключающей забывание. Когда Шарра, дочка Рра-Рашта, помогавшая Саньке и Барсу освоиться с новой для них техникой, сказала, что за первый день они освоили полторы тысячи слов и идиом, а во второй, разогнавшись — больше трёх тысяч, Санька не поверил, но оказалось, что так оно и есть. Уже на следующий день они набрали лексическую норму среднего жителя О-Ни-Тээ. Ещё два дня ушло на всяческую историю с географией и подробности повседневной жизни. Потом пошли шлифовка и полировка. Целый день Санька привыкал к ошейнику с поводком — именно так полагалось ходить личным секретарям крупных негоциантов…
Агенты должны были прибыть позавчера. Однако пришёл только шифрованный сигнал задержки.
Рра-Рашт нервничал, и это было заметно. После получения такого сигнала он мог ждать пятьдесят часов, потом следовало уходить.
Он ждал уже шестьдесят, не снимая визибла, то есть категорически нарушая все и всяческие правила и инструкции…)
Глава пятая. НОВЫЕ ВВОДНЫЕ
17 января 2015 года. Санкт-Петербург
Позади небо было в алых перьях, но сам горизонт заволакивала плотная синяя туча, и Коля Ю-ню, теперь уже официальный спецпредставитель Президента по Северо-Западу, подумал, что ночью пойдёт снег. Город впереди уже светился огнями, а в небе стояла толстощёкая и всем довольная луна. Ярко светились полосы базы и — немного дальше — гражданского аэродрома. Оттуда как раз взлетал четырёхчасовой челнок на Москву.
Упругий ветерок с залива пробирал до костей. Коля ещё потоптался на снегу, потом повернулся и по тропинке пошёл вниз, к машине.
Сегодня теплее, подумал он.
Заметно теплее. И ветер не такой. А они стояли несколько часов…
И хоть бы один насморк! Обморожения — да. Но никто не простыл, не подхватил пневмонию…
Информация о детских бунтах, которые начались практически одновременно (вернее, в один и тот же час в каждом временном поясе) в большинстве крупных лётных школ Земли, не просто просочилась — хлынула. Об этом писали газеты, об этом заговорили политики. Вот хорошо, что Данте такой умница. Повезло нам с ним. А в Новосибирске ребятишкам не повезло, у начальника школы сдали нервы, он принялся хватать зачинщиков, набил ими изолятор — и две девочки выбросились из окна. Не насмерть, но всё равно ничего хорошего. Начальника сняли, но шум, шум…
И ничего, кроме шума.
А главное — ведь ни черта не понятно.
Он забрался в тёплое нутро машины, вытер навернувшиеся слёзы, высморкался в огромный платок. Посмотрел на водителя.
— Куда едем, Николай Юльевич?
— Едем… — повторил Коля. — Хм. Действительно, надо же куда-то ехать… Давай-ка попробуем на набережную Макарова, к бабульке Калерии.
По дороге он напряжённо думал, но о чём — вряд ли мог бы сказать.
…Бабка Калерия за те несколько месяцев, которые он её не видел — с сентября, что ли? точно, в сентябре, в первых числах, когда приезжал к Саньке, вербовать его для работы с котами, — стала совсем старой. То есть внешне ничего не изменилось, но ещё летом это была жилистая шустрая старушка с ясным взглядом и без возраста, глава настоящего действующего подполья, — а сейчас Коле открыла дверь худая старуха с погасшими глазами.
— Коленька… — удивилась она и посторонилась, пропуская его в комнаты. — Заходи, заходи, я дверь закрою…
В квартире пахло сыростью и пылью — одновременно. Было тепло, но казалось, что холодно.
— Ничего про Саньку моего не слышно? — спросила бабка.
— Ещё не вернулись они, — сказал Коля. — А слышно-то и быть не может, связи такой ещё не придумали. Даже Свободные на таких расстояниях друг друга не слышат. Коты говорят, что если бы было что плохое — они бы обязательно узнали. Раз плохих известий нет, значит, всё хорошо. Чайком не напоите, я тут торт принёс?..
— Чайком, — твёрдо сказала бабка. — Чайком. Конечно. Давай торт-то…
И тут Коля его уронил. Коробка перевернулась и плотно бухнулась на пол крышкой вниз.
— Ой-ё!.. — выдохнул Коля. — Ну, я сейчас ещё один… — он повернулся к двери.
— Да ладно тебе, — сказала бабка. — Расслабься. Не званый ужин. Мы его ложками срубаем… — и хихикнула.
Есть торт ложками непосредственно из коробки оказалось очень даже удобно. Лучше же, чем резать, потом на тарелочки… Коля с этим согласился. Потом прямо спросил, что слышно в определённых кругах по поводу недавних детских бунтов. А, так вот ты зачем, догадалась Калерия. Коля развёл руками. А что слышно у вас? — спросила Калерия. У нас, к сожалению, полная лажа, сказал Коля. Зациклились на одном: что это активизировалась имперская сеть — ну, наподобие той, которая у них существовала раньше, телепат на телепате… и теперь, значит, всех ребятишек в карантин и чего-то ждать. Каких-то проявлений непонятно чего. Потому что телепатии там — вот, с мышиное яичко.
Ясно, ясно, покивала головой Калерия. Ещё чаю? Да, и покрепче…
— Это не сеть, Коленька, — сказала Калерия. — Сеть — штука очень рациональная, а здесь — кромешное иррацио. Я так понимаю, твоё начальство сильно смущает не сам предмет мятежа и не его форма, а то, что сей предмет вместе с формой проявились абсолютно одинаково во всех местах, да ещё с этой издевательской сдвижкой по времени?
— В общем, да, — согласился Коля.
— То есть очевидно, — продолжала Калерия, — что мы имеем дело с чисто демонстративной акцией, не имеющей никакой другой цели, кроме как спровоцировать вас на реакцию. Так?
— Ну… похоже.
— Похоже на что? — Калерия чуть наклонилась.
— Если с этой точки зрения смотреть, — сказал задумчиво Коля, — то это тест.
— Ага, — согласилась Калерия, — и вы его чуть не провалили блистательно — с этим своим дурацким карантином.
— И какая же сволочь нас этому несанкционированному тестированию подвергает? — поинтересовался Коля.
— А ты сам возьми: имперцы, марцалы, Свободные, коты… Думаешь, список исчерпан?
— Ой, только не это! — с ужасом в голосе сказал Коля. — Калерия Юрьевна, только пока никому больше не говорите: вероятно, этой весной у нас будут выборы. Война окончена…
— …Борьба продолжается, — подхватила Калерия. — Всё вам неймётся. Назначили бы царя, да и вся недолга.
* * *
(Уже много позже Санька, сидя на родной гауптвахте и составляя подробную объяснительную записку об этой безумной экспедиции, задумался: а почему имперцы не поступили так, как должна была, по идее, поступить всякая вменяемая контрразведка: то есть не допустили чужаков на базу и не взяли их там тёпленькими, — а решили тупо и бессмысленно прихлопнуть в глубоком космосе? Одно из двух: либо их почему-то страшно боялись — как заразных, что ли, — либо само их существование следовало от кого-то тщательно и навсегда скрыть. Ложь как модус вивенди… да, это может создавать самые причудливые узоры. И завязывать такие узлы, что не распутывать и не мечом их рубить, а только взрывать.
…Корабль выходит из суба не мгновенно: сначала в том месте, где он скоро появится, пространство как бы вздувается пузырём, и это очень хорошо заметно на фоне звёзд — звёзды начинают дрожать и разбегаться, будто между ними и наблюдателем кто-то поместил огромную увеличительную линзу из прозрачного желе. Это продолжается от долей секунды до полуминуты — в зависимости от величины корабля и дистанции прыжка. Потом вздувшийся пузырь резко опадает, втягивается, образуется впадина, воронка, дыра — и из дыры выскакивает, как чёрт из коробочки, звёздный корабль. Как правило, скорость его в этот момент невелика, не больше километра в секунду; Рра-Рашт объяснял, что существует сложная зависимость между скоростью корабля и точностью прицеливания, и вблизи небесных тел пилоты предпочитают держать скорость на минимуме, а также, если обстоятельства позволяют, перемещаться не одним длинным прыжком, а серией коротких. На больших дистанциях и при относительной чистоте пространства по курсу, напротив, следует входить в суб на скорости хотя бы в несколько тысяч километров в секунду: тогда угловые отклонения становятся ничтожными, а почти неизбежный промах по дистанции на несколько световых лет потом постепенно выбирается короткими прыжками.
