На Кергелене за всё время существования аварийной площадки не появлялся ни один марцал. И за все века, которые человек жил здесь — а это более трёхсот лет, и временами численность населения доходила до десяти и более тысяч (девятнадцатый век, французская каторга пострашнее Кайены), — не было зафиксировано ни одного достоверного появления НЛО, несмотря на то, что на острове функционировал ракетный полигон, а такие объекты имперцы начали опекать задолго до вторжения. Тут не происходило никаких странностей с людьми, пингвинами, чайками и тюленями — если не считать стойких легенд о гигантских пингвинах, роющих норы в отвесных берегах. Норы видели многие, пингвинов — никто. С двухтысячного года и по настоящее время на островах погибли (в основном разбились на полосе или утонули в океане) и умерли от болезней сто два человека, но все тела были обнаружены и преданы земле — либо на местном кладбище, либо увезены на родину. Нет, никаких таинственных происшествий. Иногда начальство со скуки начинало делать глупости, но терпимые. Например? Ну, из последних — поиск термальных вод. Чтобы потом сделать, как в Исландии: купола, а под ними пальмы и абрикосы. И выращивать виноград. Прямо на склонах вулкана. Виноград обожает старую лаву…
Медики? В основном мужики. Врачи — французы, швейцарцы, младший персонал — немцы. Понятия «медсестра» у них, гадов, почти и не существует.
Понятия «медсестра» у них, гадов, почти и не существует. В прошлом году были сестры-кармелитки, все из Техаса и все — толстые негритянки. Но долго не смогли. Женский персонал — это в основном аэродромное обеспечение, там и наши девчонки есть, и сербки, и полячки. Попозже можно будет познакомиться… А почему только с медичками? Хм. Ну, зарок есть зарок. А то… Слушай, а эта, как её … мадемуазель Ушу? Это не имя, это чем она занимается. Инструктор по лечебной гимнастике. Ха-ха. И заодно костоправ. Поясницу? Без малейших проблем…
Через полчаса Некрон голый лежал на массажном столе, а его молча избивала и выкручивала квадратного вида мулатка в тонтонмакутских чёрных очках и анахроническими золотыми зубами. Потом Некрон, совершенно размякший и растёкшийся, сидел в белом с кистями махровом халате толщиной ладони в две, курил что-то лёгкое и пил привезённый с собой для презента кизлярский коньяк «Багратион», постепенно завоевывающий Францию. Мадемуазель Ушу, она же Бабана Роже-Нуар, оказалась милейшим человеком. Более того, человеком обиженным — а это всегда клад для настоящего шпиона.
Но сейчас, оглаживая безупречную шоколадную коленку Бабаны, Некрон уже понимал, что взял ложный след и что раздоры в медицинской берлоге обусловлены всего лишь амбициями двух светил местного масштаба, военного врача француза Поля Круа и вольнонаёмного гражданского специалиста восточноамериканца Пола Раутера. И француз, совершенно по-сволочному стравив Пола с калифорнийцем китайского происхождения инженером-электриком Джоном Винбо, теперь посредством туповатого начальства решал сразу несколько собственных проблем: избавлялся от надоевшего коллеги — раз, от удачливого соперника в деле ухаживания за майором Аллой Мастерс — два, и от двух завзятых бриджистов, на ушко предупредивших зарвавшегося дока о том, как поступают с шулерами в тех местах, где до ближайшего шерифа несколько дней рысью, — три. А эта майорша Мастерс, её же надо видеть — кожа да кости…
Покурили. Тебе надо идти, дорогой? Да, работа не ждёт…
На работу, на работу, на любимую работу!
На любимую проклятую…
По дороге Некрон подхватил Иссу и дока Римму — они дисциплинированно ждали его там, где договаривались. Проблем с Иссой не ожидалось, дисциплина у пилотов в крови — а Римма… но она пообещала перед отлётом, что будет паинькой, — и пока что обещание держала. Видимо, длительное общение с Геловани пошло ей на пользу…
Пол Раутер, похоже, собирал чемодан. Почти лысый, с торчащими разнокалиберными ушками, с выпуклыми серыми глазками за круглыми очками, сидящими криво. Либо завзятый интриган, либо постоянная мишень для чужих интриг.
— Пол? Очень приятно, это Римма, ваша коллега, а я Юрий, инженер, моя специализация — системы безопасности. Можем мы поговорить без протокола?
— Валяйте.
— Мы прилетели за нашими парнями, ну и попутно — уточнить кое-что на месте. Поможете?
— Что-нибудь поднести?
— Три чистых бокала. Ну, давайте стаканчики…
Он полез за очередным «Багратионом».
И, усевшись поудобнее и глядя на доктора Раутера поверх уровня жидкости, Некрон заговорил медленно и отчетливо:
— Боюсь, что происходит что-то совсем непонятное. Вот смотрите: две тысячи тринадцатый год — мы сделали выборку по лётным частям, расположенным в Европейской части России, Северной Европе и Северной Канаде, — тысяча шестьсот три посадки на аварийных площадках, из них пятьдесят шесть — на площадке Курбэ; травм при посадке всего сто девяносто, из них на Курбэ — семь.
Четырнадцатый год: посадок по всему миру четыре тысячи одиннадцать, на Курбэ — двести сорок девять; травм всего — пятьсот ровно, из них на Курбэ — сто тридцать девять. Наконец, первый месяц этого года: посадок всего сто три, травм — девятнадцать, из них на Курбэ — двадцать одна посадка и одиннадцать травм…
— Я это знаю, — сказал Пол. — Что дальше?
— Естественно, возникают вопросы. Естественно, их задают начальнику медчасти и получают ответ, что это следствие гипердиагностики, а сама гипердиагностика — неизбежно вытекает из новой схемы медицинской реабилитации и так далее. То есть здоровых людей вполне сознательно отправляют на больничные койки на два, на три дня, на неделю… Это что: кто-то набирает материал для диссертации? Или ещё один способ получить дополнительное финансирование?
— Курбэ среди пилотов становится чем-то вроде подпольного курорта… — низким грудным голосом добавила Римма, и Пол, вздрогнув, стал смотреть только на неё. — Нередко сюда падают специально.
— Что вы хотите от меня? — спросил он. — Я могу подтвердить эти цифры. Я могу также подтвердить, что все мельчайшие отклонения в состоянии пилотов трактуются как симптомы локомоционных травм. Методика всё ещё расценивается как экспериментальная, но она одобрена на самом верху…
— Но вы-то против такого подхода?
— Кто вам сказал?
— Не важно. Важно, что вы против. Почему?
— Давайте это пропустим, — сказал Пол. — Какой будет самый главный вопрос?
Некрон и Римма переглянулись.
— Что здесь происходит, Пол? — спросила Римма. — Что здесь делают с мальчиками?
Вяловатые губы врача свело мгновенной судорогой.
— Не знаю, — сказал он. — Что-то делают. Я не смог выяснить. Я пытался. Но не смог.
…То, что происходит что-то неправильное, непонятное, — Пол начал улавливать с год назад, прошлой зимой или ранней весной. Имеется в виду — астрономической ранней весной. Здесь это был конец лета — начало осени. Он как раз продлил на год свой контракт: работа на Флот неплохо оплачивалась, что позволяло не затягивать с погашением кредитов на обучение, а главное — давала примерно те же льготы, что и армейская служба, то есть — получить ещё одно высшее образование почти бесплатно. Пол уже списался с Массачусетским технологическим… в будущем он видел себя не столько практикующим врачом, сколько инженером, создателем медицинских роботов-манипуляторов. Он не сомневался, что электроника возродится — пусть на другой элементной базе, скажем, биологической. У него уже опубликовано с десяток статей… Так вот, год назад здесь что-то изменилось. Не резко. А так, словно замечаешь краем глаза какое-то движение в тени, посмотрел — ничего нет. Потом опять замечаешь…
