Сзади раздался ясный звонкий голос:
— Атос!
Поворачиваясь, Артём нехотя разлепил губы:
— Я.
— Портос!
— Я! — гаркнул Спартак.
— Арамис!
— Н-да? — небрежно отозвался Артур.
А Михель еле слышным шёпотом добавил:
— И д`Артаньян.
Но все услышали и внимательно посмотрели на кандидата в д`Артаньяны, и только Олег Палыч (без посторонних — просто Олег) сказал:
— Ну-ну…
— Чтоб вы знали, все эти мушкетёры не стоят и мизинца Миледи, — презрительно сказал Вовочка, демонстрируя присутствующим собственный мизинец, достаточно грязный и с обгрызенным ногтем.
— Пара-пара-парадуемся!.. — немелодично завопил он и вприпрыжку помчался по дорожке.
Доски заходили ходуном.
— А ну тише, придурок! — скомандовал Олег. — Давно не штрафовали? Солнце ещё не взошло.
— Да ладно, сегодня праздник. Уже всех и без нас перебудили.
— Вот мы и будем отдуваться за всех. Пошли. Теряем время.
Учитель Олег Палыч Сырцов вёл в школе самые важные предметы — выживание, естествознание, труды, историю Земли, русский язык и литературу — и был бессменным старшим пионервожатым. Хапнули его прямо из «Артека», вместе с надувным матрасом, аж в восемьдесят втором году, и он больше трёх лет провёл на борту корабля — пока не заполнились трюмы. Всё это время он не оставлял надежд на возвращение, строил планы восстания и побега и переживал, что коллеги наверняка объяснили его исчезновение тем, что он утонул в пьяном виде или уплыл на матрасе в Турцию. В свои пятьдесят шесть Олег выглядел на суровые сорок — тощий, жилистый, загорелый, лысый, обветренный. Угнаться за ним было невозможно ни на бегу, ни в разговоре.
На голой кадыкастой шее он носил пионерский галстук, сшитый из шкурок зубатой багрянки. Редкие психи отваживались ловить эту местную лягуху, удивительно шуструю и кусачую. Например, для обкомовского знамени шкурки добывали пятнадцатисуточники, которым просто деваться некуда было.
Олег до такого никогда бы не унизился.
* * *
Минут через двадцать резко посветлело: сзади и чуть слева зажёгся далёкий, но яркий фонарь — над горизонтом взошла Станция. Семь больших оранжевых дисков в обрамлении десятка маленьких звёздочек. Каждая маленькая звёздочка была огромным межзвёздным кораблем — таким же, каким привезли сюда землян. Теперь экспедиция шла, отчётливо видя тропу и отбрасывая тень. Когда Станция перевалила зенит, густая чернота неба впереди начала таять, пропитываясь светом: бледно-зелёным с розовой каймой. Потом засияла раскалённая вертикальная нить: верхушка Иглы. Потом розовый свет стал алым и вытеснил зелёный на периферию. Станция почти растворилась в нём, превратившись в несколько ослепительных тонких росчерков. Наконец из-за горизонта, чуть вздрагивая, показался солнечный горб — и почти одновременно с ним и довольно далеко в стороне выпрыгнул багровый шарик Рока.
Днём будет казаться, что они почти рядом. Что солнце маленькое, а Рок — вообще точка. То есть это вообще днём — не сегодня. Сегодня небо будет закрыто облаками. Вон они, за спиной — уже видны, тёмная такая полоска над землёй…
Недели через две Рок спрячется за солнце. То есть — наступит лето.
Трудно поверить, что Рок огромен, что он больше солнца почти в тысячу раз. И солнце вращается вокруг него так же, как Мизель вокруг солнца, а Станция — вокруг Мизели. Правда, один оборот солнце делает больше чем за семьдесят тысяч лет. Так говорят в школе.
Там говорят ещё, что есть другие звёзды. Но уже сорок пять лет (местных; земных — тридцать два) отсюда, с Мизели, их не видно.
* * *
Незнакомый местный фермер на телеге, запряжённой парой козлов — Олег говорил, что на Земле есть абсолютно такие же, только раза в два поменьше, — предложил подвезти, если по дороге, но оказалось, что ему скоро налево, а им направо.
— Не самый лучший день сегодня, чтобы гулять по лесу, — покачал головой фермер и уехал.
— Продолжаем урок, — сказал Олег. — Теперь ты! — он ткнул пальцем в Артура.
— Не самый лучший день сегодня, чтобы гулять по лесу, — покачал головой фермер и уехал.
— Продолжаем урок, — сказал Олег. — Теперь ты! — он ткнул пальцем в Артура. — Периоды Столетней войны. Не по датам, а по сути.
— Начало, середина и конец! — бодро отрапортовал тот.
— Характеристики каждого этапа?
— Начало — это когда ы-ы… наступали… англичане наступали, а французы отбивались.
— Два балла! Давай ты! — Палец упёрся в Спартака.
— Французы наступали, а англи… — Артур ещё пытался спасти положение.
— Один балл. Ну, Портос?
— Эххх… Начало — это когда делили корону. А когда завязли, пошла всякая лабуда. Типа гражданской войны. Это такая середина. Длинная. Ну. Мир там заключали, ещё эта… Жакерия, и у англичан потом… Не Жакерия, но тоже паршиво. А потом пришла Жанна д`Арк и всем наваляла. Классная тётка.
— Какая она тебе тётка! — возмутился Олег. — Ей всего девятнадцать было.
— Ну… Женщина. Но её же всё равно сожгли. Жувайлы эти французы всё-таки, когда не мушкетёры, — огорченно подытожил Портос.
— Жувайлы, — согласился Олег.
— Особенно их король.
— А я вот так и не понял, — перебил Вовочка. — Почему они не вломили ему по самые помидоры? Он им нужен был, как быку гнездо. Сделали бы свою Жанну королевой — и Вася не чешись.
— Михель, быстро объясни, почему Жанну нельзя было сделать королевой. Суть.
— Почему нельзя? — раздумчиво сказал Михель. — Вообще-то можно было. Я думаю, её поэтому и убрали, что всё к тому шло.
— Та-а-ак… — Олег даже остановился. — Неплохая версия. Атос, обоснуй.
— А можно мне сразу два балла? — грустно спросил Артём, поворачиваясь к учителю.
— Что случилось?
— Ну-у-у… — прогудел Артём. — Та… ерунда, в общем. Наверно.
— И всё-таки?
От Олега было не отвязаться. Все это знали. По опыту.
Остальные быстренько ушли в отрыв.
Олег и Артём стояли лицом к лицу.
— Косичкой хотел помахать?
— Не в этом же дело! Что значит — хотел? Ну, это ведь как… Ну, сгонял бы я сегодня со всеми — и амба. А теперь… Объясняй всем полгода…
— Ты мужик? — сурово спросил Олег.
— Вот это и объясняй. Всем. Полгода.
— Ты понимаешь, что эта дурная инициация… Она ведь не нужна. Дикарский обычай. Причем новый — пятнадцать лет, ну, восемнадцать. Придуманный. Самопальный. От этого ещё более дикий. Регрессия. Начиналось-то это знаешь как? Просто игра. Развлечение, чтобы не так скучно было жить. Большие прятки. Мы их сами всему научили, сами правила придумали, и первую игру вёл Игорь Маркович, Володин отец…
— Я всё понимаю, — уныло сказал Артём. — А толку? В том, что я понимаю? Они-то не понимают.
— А толку? В том, что я понимаю? Они-то не понимают. А нам с ними жить. Всю жизнь. Клянусь, Олег, я бы ни в какие иройства не полез, спрятался бы просто — знаю, где. Ну, просидел бы сутки… хрен бы меня нашли. А так…
И зашагал.
Олег догнал его, молча потрепал по плечу и пошёл рядом.
— Не сдавайся, Атос, — заговорил он несколько минут спустя. — Сейчас, можно сказать, каждый человек на счету. Они на нас смотрят. Пристально смотрят. Если не выдержим — нас сомнут. А если выдержим — они подстроятся под нас. Понимаешь, старик… ведь всё, что у них было всегда , разрушено. Вся их вселенная исчезла. У них просто нет почвы под ногами. У них нет — самих себя. А вот если мы себя сохраним… Понимаешь, да? Пойдём…
