Соберись с мыслями. Быстро, пока ощущение не исчезло. Значит, видел я их…
Додумать ему не позволили.
14
Каждый брат в Обители, как было сказано библиотекарем, может прийти в келью другого, если у него возникла серьёзная потребность.
У кого-то она возникла.
Дверь без замка, без задвижки. И вот она медленно, беззвучно отворяется. И человек в рясе, смутно различимый в проникающем сквозь окно лунном свете, делает шаг вперёд. Входит. Так же осторожно затворяет дверь за собой.
Первая мысль: киллер.
Но оружия не видно. И вошедший не делает никаких угрожающих движений. Наоборот. Медленно протягивает руку к выключателю. Зажигает малый свет.
Ах ты, проходимец! Распутник хренов!
— Ридан! Послушник! Стыдись…
Ещё одно движение вошедшего: непременный капюшон слетает с головы и повисает за плечами. Высвободившись из него, чёрные волосы падают, обрамляя лицо.
И тонкий, горьковатый запах наполняет комнату.
Высвободившись из него, чёрные волосы падают, обрамляя лицо.
И тонкий, горьковатый запах наполняет комнату.
— Ястреб, — проговорил вошедший — да нет, вошедшая же! — негромким, но теперь звонким голосом, требовательно и с обидой. — Как ты нашёл меня? Зачем? Ты меня предал? Ты враг? А как же?..
Она не закончила, нервно сглотнув — для того, быть может, чтобы сдержать слёзы.
— Простите? — Ничего другого не смог выжать из себя опешивший розыскник. — Не понял.
— Это он тебя прислал?
— Он? Кто?
— Не притворяйся! — Теперь предполагавшиеся слёзы сменились несомненным гневом. Она даже топнула ножкой — не очень эффектное в монашеских сандалиях, но всё равно проявление чувства. — Так вот: передай ему, и сам прими к сведению: я не вернусь! Никогда! Миллион раз говорила ему: я к нему совершенно равнодушна, и всегда такой останусь. Не нужна мне его слава и власть! Они стесняют!
Тут слёзы наконец одержали верх. И уже сквозь всхлипы она проговорила совсем тихо:
— А ты, ты!.. После всего, что было… Где же все твои клятвы? Где вся твоя любовь? Или это тоже было его задание?
О, господь всеблагой и всемогущий! Да что же это за напасть на мою голову? Может, это всё мне мерещится? Крыша поехала? Или сон такой идиотский? Ну, знаете ли…
Ястреб вскочил с постели, отшвырнув одеяло, потому что заявления, которые он собирался сделать, совершенно не вязались с горизонтальным положением.
— Послушайте, девушка, или кто вы там! Во-первых…
— Во-первых, я тебе давно запретила разгуливать голым: мы не нудисты. И ты не эксгибиционист. Приведи себя в порядок, будь любезен!
Выволочка эта была сделана совсем иным тоном: светски холодным.
Ах ты, нечистая сила! И в самом деле: жарковато было, и пижамы, тут имевшейся, Ястреб на ночь надевать не стал. Надо же — довести человека до такого состояния, чтобы он забыл об этом.
— Приношу извинения. — Он наскоро закутался в одеяло. — Но это ваша вина: ворвались среди ночи и вывалили целую кучу нелепостей. Теперь послушайте меня. Я с вами познакомился часа три тому назад в вашем архиве, до этого никогда вас не видел, ни в каких отношениях не состоял, клятв не приносил, и так далее, и тому подобное. Я даже не знаю вашего настоящего имени, поскольку вас представляли как мужчину. Поэтому постарайтесь уяснить, что я вас не искал, никто меня за вами не посылал, и о каком предательстве вы тут бормотали — не понимаю. Усвоили? Или нужно повторить? Если такой надобности нет — желаю вам спокойной ночи и прошу освободить меня от вашего присутствия немедленно!
Она, однако, не сдвинулась с места. Надменно подняла головку:
— По-твоему, я должна принимать всю эту болтовню за правду?
— Вся она, до последнего слова…
«Соответствует истине», хотел он сказать. И вдруг запнулся. Потому что понял: нет, правдой тут было не всё. Просто у него не сразу связалось — наверное, неожиданная и глупая ситуация повлияла. Если бы он ещё полчаса полежал спокойно в постели, то наверняка в своих рассуждениях добрался бы и до этого. Не успел — она не позволила.
Неправдой было то, что он её раньше не встречал, не видел. Встречал — один раз. И видел мельком — тогда. А второй раз — глазами Смоляра.
Неправдой было то, что он её раньше не встречал, не видел. Встречал — один раз. И видел мельком — тогда. А второй раз — глазами Смоляра. Когда наблюдаемый объект пытался, вернее всего, уложить её в кроватку. Кстати, судя по её только что сказанным словам, не преуспел в этом. Мелочь, но приятно — то, что и у Смоляра не всё и не всегда получается. Эта мысль взбадривает.
Ястреб вздохнул. И произнес уже нормальным тоном:
— Ладно. Давайте разбираться. Присядьте, пожалуйста. — Он указал на кресло у кофейного столика. — С вашего позволения, я оденусь. («Раз уж спать всё равно не придётся. Да и нельзя больше: кажется, в деле возникает новая линия».)
Он вернулся из ванной минуты через полторы и выглядел теперь вполне прилично. Присел на край кровати. Извинился:
— Не могу вам предложить ничего. Хотя чашка кофе сейчас не помешала бы.
— Ну, наконец-то ты стал приходить в себя.
— Для начала могу спросить, как ваше имя? Или хотя бы — как к вам обращаться?
Во взгляде девушки мелькнуло сожаление:
— Всё-таки у тебя не всё в порядке. Ты здоров, Кося?
Кося, сиречь Константин. Его собственное имя. Из-за которого в детстве его дразнили «косым» — именно потому, что для родителей он был Косей, а не Костей. По этой причине он имени своего не любил, и даже в «Прозрачном мире» его мало кто знал, и уж подавно — не употреблял. Из фамилии сделали кличку — она и прижилась. А гостья — откуда она знает?
— Да от тебя же — ты сам мне сказал, — услышал он в ответ. — Правда не помнишь? В первый же вечер, когда мы… ну… остались вдвоём.
При последних словах она слегка покраснела. Хотя при этом освещении поручиться было трудно.
— Я видел вас два раза в жизни, — начал Ястреб своё объяснение. — Впервые — три дня тому назад, в начале ночи, возвращаясь домой. Вы шли навстречу — с мужчиной. Вас я запомнил: ваши глаза. Вы ещё оглянулись на меня и как будто удивились.
— Господи, ну всё навыворот, — проронила она, всплеснув руками, едва ли не в отчаянии. — Совершенно наоборот.
— Вот как?
— Да конечно же. Я шла с мужчиной, да. С тобой. Мы возвращались с прогулки, из парка — запамятовал? И навстречу действительно попался прохожий. Я оглянулась и удивилась тому, что он был — или показалось — очень похож на тебя. Если бы ты в то мгновение не был рядом и я не держала бы тебя под руку, я, пожалуй, издали могла бы принять… Но ты был. Так же, как есть теперь.
— Очень интересно. Значит, мы с вами — или тогда уж с тобой — знакомы и даже близки — так?
— Вот это — действительно правда.
— Давай вернёмся к истокам. Ну, хотя бы потому, что у меня и в самом деле с памятью что-то в последнее время бывает неладно. Когда, где, как мы встретились и познакомились? Ты помнишь?
— Разве такое забывается? — Она слегка вздохнула. — Познакомил нас Смоляр, было это у него дома. Я только накануне начала у него работать, хотя знакомы мы были и раньше — в своё время он бывал в нашем доме…
— Работать — кем? Секретаршей?
— Ну, вот ещё! Я сенс-аналитик, если ты и это забыл.
А вот как ты там оказался — я не знаю, ты об этом не рассказывал. Да я и не спрашивала.
— Ясно. Он нас познакомил. Просто так — потому что мы оказались там в одно время? Или с какой-то целью?
