— Не люблю самодержавия, — сказал Ястреб. — Я воспитан в твёрдых демократических убеждениях.
(Вообще-то о своих убеждениях он никогда не думал всерьёз: работа ничего такого не требовала, да и жизнь — тоже. Но сейчас — он чувствовал — следовало произнести что-то, приличествующее обстановке.)
— Как и все мы. Поэтому думаю, что не придётся объяснять и доказывать вам, что ему необходимо помешать. Обезвредить его. И, как выяснилось, в этом деле мы можем рассчитывать только на вас.
Ястреб ухмыльнулся:
— Вот не знал, что один я сильнее Вооружённых сил и всех Служб Галаксии.
Обезвредить его. И, как выяснилось, в этом деле мы можем рассчитывать только на вас.
Ястреб ухмыльнулся:
— Вот не знал, что один я сильнее Вооружённых сил и всех Служб Галаксии. Вы мне дали повод потребовать повышения оплаты моего труда. Значит, военный министр теперь будет приветствовать меня первым? А как ко мне станут обращаться? Пожалуй, «Ваша крылатость» звучало бы неплохо. Или «Окрылённость», как по-вашему?
— Уймись, Ястреб, — не выдержал Младой. — Дело более чем серьёзное. Простите его, Президент, он любит прикидываться дурачком, но на самом деле…
— Знаю, — сказал Президент. — Меня предупреждали. Хотя должен заметить, господин Ястреб, что вы ведёте себя не совсем…
Он махнул рукой:
— Хорошо, вернёмся к делу. Думаю, что у вас успели возникнуть вопросы.
— Ну, если вы действительно полагаете, что задача нам по силам, то введите нас в курс дела полностью. Он грозит взорвать планету? Это реально? До сих пор я полагал, что такое бывает разве что в сказках.
— Сказки не всегда лгут, господин Ястреб. И кроме того — об этом говорилось не только в сказках.
— В чём же народное творчество право? Какой сверхвзрывчаткой можно разнести в пыль такой солидный объект, как Мать? И куда такой заряд надо — и можно — заложить? А кроме того — каким образом он ухитрился проделать это в одиночку? Ведь Смоляр до сих пор не имел соучастников, верно?
— Они не понадобятся ему и сейчас. Не нужно много сил, чтобы проговорить несколько слов — если знать, что это за слова, а также где и когда их произнести.
— Вот что. Пресловутая Триада Куранта? А я-то всегда думал…
— Что это болтовня старух, понимаю. Я и сам всю жизнь считал так же.
— Что же разубедило вас? Постойте, постойте, кажется, я… Это Аргенор?
— Его исчезновение. Он вовсе не был уведен с орбиты, как мы вначале предположили. Его даже не разнесло в пыль. Он просто исчез.
— Интересно. И вы вправду полагаете, что это — воздействие Триады?
— Её можно услышать — на звуковой дорожке. Нам — мне — прислали запись. Больше не было смысла держать её в тайне: ведь у каждой планеты — своя триада, три формулы, на которые отзывается она — и только она.
— А на звуковой дорожке, кроме этого…
— Да, было и другое. Предупреждение: «Следующий — Горм. За ним черед Матери». Вы ведь помните мифологию: Горм породил Мать из своего левого бока, а затем она…
— Это мы учили в школе. Даже раньше: в детской когорте. Скажите, а голос…
— Нет, конечно: голос искусственный. Но подтверждение — золотая визитка — доставлено за пять минут до его личного визита.
— Как Смоляр получил доступ к этой самой триаде? Почему он, а не вы? Где вообще все эти триады находились? Никто ведь не знал…
— Как получил? Какая разница? Купил или вынудил сообщить ему. Где они хранились? Но вы, наверное, даже не знаете, как и когда они возникли? И кто такой — Курант? Это, по-моему, не входит в программы детских когорт?
— В моём образовании имеются большие пробелы, — ответил Ястреб хладнокровно.
— Но помню, что и в школе этого не проходили.
Президент вздохнул.
— Ну, хорошо. Вкратце: Курант жил пятьсот с лишним лет тому назад, в Век Больших Открытий, и по образованию был вакуум-физиком, а по службе — только не улыбайтесь — монахом в Великой Обители.
— Это в той, что тут, рядом с Капитом?
— Не перебивай Президента! — прошипел Младой. Ястреб только отмахнулся.
— В этой самой, — подтвердил Стойк. — В те времена там ещё находилась резиденция Омниарха. Итак, Курант занимался теологией и физикой пустоты; возможно — старался перебросить между ними какие-то мостки, этим в разные времена занималось немало народу. Не знаю, каковы были бы его успехи, если бы перед Матерью вдруг не возникла угроза уничтожения.
— А что — тогда тоже жил какой-нибудь Смоляр? Не предок нашего случайно?
— О Смоляре история умалчивает. Угроза же заключалась в приближении небесного тела — оно обладало кометной орбитой, но представляло собой монолит, весьма и весьма увесистый. Столкновение с ним привело бы к катастрофе, во всяком случае — к гибели всего живого на Матери, и столкновение это казалось неизбежным; у человечества не было способов не только уничтожить тело, но даже просто изменить его орбиту. К счастью, тело было замечено, когда до столкновения оставалось ещё около года.
— А Курант…
— Похоже, что он поверил в свою миссию спасителя человечества. Видимо, на поиск его натолкнули древние апокрифы, потому что в канонических текстах о подобных формулах говорится очень мало и невразумительно. Я специально консультировался по данному поводу с Омниархом, он подтвердил это. Что же касается вакуум-физики, то в ней учёный монах ушёл дальше своих современников; в Обители тогда существовали прекрасные лаборатории, то была старая традиция; так или иначе — ему удалось сконструировать эти триады. Сам он полагал, что это было озарением свыше. Формулы как-то выводились из параметров небесного тела — ну и, разумеется, там хватало того, что у нас называется — и тогда называлось — магией. Он применил триаду — и угрожавшее Матери небесное тело исчезло, как если бы его и не существовало вовсе.
— Куда же оно девалось?
— Как говорят специалисты, перешло в пустоту — такую, которой мы не знаем, в подлинную, не ту, какой она представляется нам. Причём здесь не могло произойти прямого перехода вещества тела в энергию: эффект был бы сильнее, чем от взрыва Сверхновой. Нет — оно ушло тихо-мирно, крайне вежливо. Вот оно есть — и вот его больше нет. Лично я подозреваю, что на самом деле мы наблюдаем — а тогда наши предки наблюдали — просто переход в смежное пространство, хотя пока у нас нет других доказательств его существования. Математически же…
Президент запнулся — поняв, видимо, что разговор ведётся совсем на другую тему. И закончил сухо:
— Одним словом, тело исчезло без следа.
— Как сейчас Аргенор?
— Совершенно так же.
— М-да, это убеждает.
— Во всяком случае, самого Куранта убедило настолько, что он немедленно занялся конструированием — или вычислением, или сочинением, это уж как вам будет удобнее — таких же триад для миров, которые уже в те времена являлись значительными. И в этом преуспел.
— Интересно, как человечество отблагодарило своего спасителя?
— Никак.
Пока оно раздумывало, какие почести ему воздать, Курант умер. Точнее — покончил с собой.
— От обиды, что ли?
— Скорее с горя. Дело в том, что коллеги-богословы обвинили его в занятиях магией и астрологией, а это противоречило вероучению. И сколько Курант ни доказывал, что без применения триады было не обойтись, его отлучили от церкви. После этого — такова, во всяком случае, официально принятая версия — он наложил на себя руки.
