— Что ещё можно видеть отсюда?
Хорошо всё-таки, чёрт бы побрал, свободно владеть языком. Да здравствует методика Наюгиры.
— Другой изолятор… где этот — второй.
Да здравствует методика Наюгиры.
— Другой изолятор… где этот — второй.
Речь явно шла об Изольде.
— А, это, значит, изоляторы? И эта секция тоже?
— Нет, это — пост контроля.
— Что ещё здесь есть, кроме изоляторов и постов?
— Многое. Столовая, кладовые, секция связи, помещения охраны и персонала, центр наблюдения — очень многое.
— Охраны много?
— По-моему, человека четыре, может быть — пять.
— На такое здание?
— Они тут никогда не бывают нужны. Они есть только потому, что так велит древняя традиция.
— А что самое важное из всех этих служб?
— Не знаю… — И в ответ на угрожающий жест Кромина: — Наверное, это пост ректора. И ещё — учебный сектор, научный, сектор права, сектор ритуалов…
— Можешь показать?
— Только изоляторы. Остальное — не мой уровень разрешённого…
— Но ты можешь?
Оператор нерешительно кивнул, словно боясь подтвердить свои возможности вслух.
— Что в этом коридоре за стенами? Такой длинный — и всего три двери.
— Там — научный сектор.
— А где пост ректора?
— Самый верхний этаж.
— Коридор можно изолировать изнутри? Запереть?
— Не знаю… Нет, честное слово — не знаю, никогда не думал об этом.
— Ну и зря. Ладно, займёмся делом. Экран слева, когда я вошёл, что-то показывал. Сейчас — выключен. Кто выключил?
— Я управляю только правым. А по левому — к нам выходят начальники. Они могут нас просматривать в любое время, но экран включают только, когда хотят что-то нам сообщить или приказать.
— Они просматривают эту комнату?
— Этот пост, да.
— Кто?
— Командир связи, его помощник… Иногда, наверное, и сам ректор.
— Значит, сейчас они могут за нами следить?
— Конечно.
Кромин огляделся — чтобы ничего не увидеть.
— Где их камера? Не нахожу.
Оператор кивнул на экран:
— Там же, за стеклом — оно поляризовано.
— Можно его выключить совсем?
— Только с их поста.
— А питание?
— Вы же видите — экраны вмонтированы в стену. Шины питания — внутри, в панелях.
Разбить его вдребезги? Ни к чему: всё равно долго здесь оставаться нельзя.
— Отвечай быстро: за вторым изолятором ты тоже смотришь? Как там мой коллега?
— Нет… Мне не поручали. Только за вами.
Так, похоже, развитие идёт по худшему из возможных вариантов.
— Ну-ка, покажи мне… другой изолятор.
Оператор повиновался немедля. Постель со связанным врачом исчезла; вместо неё на правом экране появилась ещё одна такая же комната с экранами.
Оператор повиновался немедля. Постель со связанным врачом исчезла; вместо неё на правом экране появилась ещё одна такая же комната с экранами. Она была пуста.
— Просматривай все помещения там, одно за другим.
Пока — ничего. Малая комната — пусто. Прихожая — пусто. Дальше оператор замешкался.
— Ну? Давай в темпе!.. Просмотри туалетную.
— Но… так не принято, это неприлично…
— Сейчас я тебя поучу приличиям!
Больше оператор не спорил. Показал. Как и предполагал Кромин, пусто оказалось и там. Оператор тихо перевёл дыхание — похоже, с облегчением.
— Ладно, хватит. Ты слышал что-нибудь о том, что собираются с ним делать?
— Что вы! — искренне удивился оператор. — Кто же станет говорить мне…
— Да не тебе. Но при тебе, может быть?
Оператор быстро задёргал локтями. Кромин почему-то сразу понял, что движения эти означают полное отрицание. Он поверил.
— Тогда показывай мне всё подряд: посты, залы, уголки, закоулки…
— Я не могу, доктор — у меня за это отберут знание! Я не хочу ничего такого…
— Ничего, ты молодой — успеешь заново выучиться. Давай!
Оператор на несколько секунд уставился на Кромина остановившимися глазами; они выражали ужас. Кромин не понял причины такого отчаяния, хотя разгадка была уже близко, настойчиво постукивала в виски. Но сейчас надо было не думать, но действовать.
— Ну?!
Но глаза оператора вдруг потухли, перестали выражать что-либо. Руки бессильно соскользнули с пульта. С губ слетело едва слышное:
— Лучше убейте меня прямо сейчас…
— Хлипок ты, брат, оказался, — с досадой проговорил Кромин. — Ладно. Освободи-ка место. Возьми тот стул. Поставь рядом. Садись. Показывай, как переключать. Всё по очереди, с самого начала.
Оператор действовал, как во сне, робот — и тот проявлял бы больше чувств. Подтащил стул поближе к креслу, сел; показал, как набирались несложные комбинации. Всё оказалось очень просто.
— А теперь сиди тихо, не дыши.
Похоже, парень понял приказание буквально, учащённое дыхание его перестало доноситься до слуха. Кромин даже покосился: не помирает ли? Нет, пока вроде жив…
Он набрал первую из комбинаций.
Наверное, тут обитали сторожа: в продолговатом помещении всего оказалось по пяти: коек, тумбочек, узких и высоких шкафов, пять гнёзд в оружейной пирамиде; только стол посреди комнаты был один на всех. В пирамиде виднелись три излучателя; и охранников тоже было трое: двое спали, один сидел за столом, подперев голову кулаками, бездумно глядел куда-то в сторону — скорее всего смотрел на другом экране какую-то запись. Понятно: четвёртый — на посту внизу, у входа, последний же лежит тут, у входа — и, похоже, ещё не очнулся. Пять человек всего; даже когда начальство поймёт, что ситуация здесь, на этом посту, вышла из-под их контроля — вряд ли оно решится действовать такими вот силами. Наверняка вызовет откуда-нибудь подкрепление. Значит, какое-то время ещё есть. Использовать его получше — вот задача.
Второй просмотр. Пустой обширный зал. Мрачноватый, слабо освещённый. Посредине — что-то вроде постамента — на таких устанавливают на Терре гробы, когда прощаются с ушедшими.
Здесь постамент был пуст. Вокруг него, на расстоянии метров трёх, стояли глубокие, удобные кресла. Людей — наюгиров, конечно, — не было. Кромин не стал даже спрашивать, что это за помещение. Ритуальное, скорее всего. Ему оно вряд ли понадобится.
Он включал одно помещение за другим; оператор, по-прежнему едва дыша, сидел с закрытыми глазами: не мог позволить себе смотреть на то, что ему видеть не полагалось. Хорошо их тут воспитали. Это что? Понятно: центр связи. Вот им, может быть, и придётся воспользоваться. Жаль — экран не подсказывает, как туда попасть.
— Эй, парень! Как туда пройти — знаешь?
Оператор — не открывая глаз:
— Я ничего больше не знаю. Ничего…
Спокойно этак выговорил, умиротворённо. Наверное, решил для себя, что жизнь уже кончилась, хотя дыхание ещё не пресеклось.
— А где узнать? Думай! Не то сделаю тебе больно…
Кажется, подействовало.
— Все данные — в помощнике, в памяти.
— Какой тут, к чёрту, помощник?
Но тут же сам сообразил: едва не подвёл чужой язык. Слова «компьютер» у наюгиров нет, есть — помощник.
— Где он?
— В первом расширении.
Расширение — значит, комната. И правда: пробегая, краем глаза заметил там в углу, на столе, что-то похожее.
— Ладно, потом покажешь. Поспи пока.
Только на шестом просмотре Кромин увидел, наконец, то, чего искал.
Нарисовался снова зал, но не такой просторный, как тот, что был с постаментом. И обстановка была совсем другой. Скорее походила на лабораторную. Длинные столы, на них — электроника, посуда; у стены, совсем как на Терре, — прозрачные шкафчики с инструментами. Не слесарными, понятно.
Кромин тихонько просвистел сквозь зубы мотивчик. Странно — не здешний (наверняка ведь здесь и свои песенки были), но привычный, земной.
