Очухавшись после падения, я поднялся и увидел, как мужчина, вскочив на одну из лошадей, пытается скрыться от расплаты. Не уйдёшь, тварь, не уйдёшь, прошипел я, создавая структуру заклинания молнии. Намереваясь взять этого гада живым, я метнул молнию в лошадь разбойника. Мужчина вылетел из седла и покатился по дороге, а следом на землю рухнула и лошадь. Заметив, что разбойник не шевелится, я повернулся к стонущей девушке и с ужасом увидел торчащий из неё болт. Бросившись к ней, я перевернул её на спину и перевёл дух. Болты ранили девушку, но никакой опасности для её жизни не было. Ей повезло, что она такая хрупкая и даже таким количеством болтов в неё не так просто попасть. Только один болт вонзился в руку и, пробив её, достал до тела и немного поранил бок девушки. Да ещё один задел за плечо и оставил широкую рану.
Дарг! Хорошо, что я Селине защитный амулет дал. Если бы не он, то девушка бы погибла. Явно ведь не только эти два болта в неё летели. Скорее около десятка, что защита со всеми не справилась. Успокоив девушку и велев ей не шевелиться, я вытащил меч и пошёл к валяющемуся на дороге разбойнику. Подойдя к лежащему разбойнику, я пнул его ногой. Мужчина не шелохнулся. Склонившись над ним, я перевернул его. Увидев широко открытые глаза разбойника, засыпанные дорожной пылью, я сплюнул. Жаль. Не удалось этого негодяя живым взять. Такого гада надо было властям отдать, чтоб они ему десятикратную казнь устроили.
Поспешно вернувшись назад, я принялся помогать девушке. Селина перестала стонать и лишь жалобно смотрела на меня. Достав фляжку с вином, я заставил девушку сделать несколько глотков и поднял её с земли.
— Селина, сейчас тебе, возможно, будет немного больно, — предупредил я девушку, подводя её к фургону. — Необходимо вытащить болт, а для этого придётся его обрубить.
— Я потерплю, — шепнула девушка и стиснула зубы.
Я взял Селину за руку и положил торчащий болт на деревянный край фургона. Попросив девушку закрыть глаза, чтоб она случайно не дёрнулась, осторожным ударом меча отрубил часть болта.
— Всё, открывай глаза.
Селина открыла глаза и удивлённо посмотрела обрубленный в паре дюймов от руки болт. Потрогав ровный срез, она с удивлением посмотрела на меня.
— Я почти ничего не почувствовала, — сказала девушка.
— Не расстраивайся, — сказал я, — его ещё вытаскивать нужно.
Я снова взял девушку за руку, и она поспешно зажмурилась. Крепко взявшись за остриё болта, я осторожно потянул его. Стараясь не обращать внимания на девушку, которую била дрожь, медленно вытащил болт. Отбросив его, я создал заклинание малого исцеления.
— Ты меня вылечил? — распахнув глаза, спросила Селина, смотря на затянувшуюся рану.
— Подлечил, — поправил я девушку. — Через полчасика создам ещё одно заклинание, и ты совсем забудешь о ране, а пока постарайся не делать ничего этой рукой.
— Хорошо, — кивнула девушка.
Селина занялась приведением себя в порядок, а я посмотрел на дырявый полог фургона и заглянул в него.
Увидев в фургоне затейливую конструкцию из пяти арбалетных станков, выпускающих по двенадцать болтов за раз, я присвистнул. Понятно теперь почему защита девушки не справилась. Такая конструкция с куда большей силой болты пускает, чем обычный арбалет.
— Что там? — спросила Селина.
— Приспособа, для уничтожения наивных путников, — ответил я. — Жаль, хозяин этой штуковины сам помер. Такого мастера уважить нужно было — на костре сжечь.
— А что теперь делать? — спросила девушка. — Ведь лошадей болтами убило.
— Вернёмся в ту деревеньку, что мы недавно проехали и купим других, — ответил я. — Оставшуюся от разбойника лошадь оседлаем и поедем.
Я выпряг оставшуюся лошадь и оседлал её. Позади седла приточил свои вещи. Затем обыскал разбойника и фургон. Не найдя ничего достойного внимания, забрался на лошадь и помог забраться девушке. Меньше чем за час мы доскакали до деревушки. Там мне быстро удалось сторговать пару лошадей, пусть не таких хороших, как у меня были, но всё же неплохих. К тому же удалось ещё одно седло купить. Не ехать же нам до самой Империи вдвоём на одной лошади. Пока я торговался, девушка поговорила о чём — то с вышедшей во двор женщиной и ушла в дом. Хозяин лошадей помог мне оседлать лошадей и увёл в конюшню конячку разбойника. Решив, что негоже пропадать добру, я отыскал деревенского кузнеца и предложил ему цельную повозку железин. Хоть какой — то прибыток с разбойника будет. Двух таких хороших лошадей мне загубил…
Селина тем временем умылась и заштопала свою одежду. Забравшись на коней, мы в сопровождении кузнеца и его сына выехали из деревни. Проезжая мимо поля, которое изрядно потоптали разбойники, кузнец выругался и призвал богов наказать уродов, занимающихся подобным вредительством.
До фургона мы добрались почти так же быстро. Только вот как не спеши, к сроку не успеешь. Вокруг фургона уже суетилась парочка мужиков. Они выпрягли из своей повозки лошадей и закрепили её позади фургона. Чуть позже мы бы нагрянули и не нашли бы никакого фургона. Крестьянам оставалось лишь лошадей запрячь и уехать.
— Это куда вы мою добычу собрались утащить? — спросил я у суетящихся мужиков.
— С чего бы это она твоя? — буркнул один из них. — Мы первые фургон нашли.
— С того, что мне этот фургон его хозяин завещал перед смертью, — сказал я. — А не верите, можете у него спросить.
— Что думаешь, раз вас больше, то можно безнаказанно чужую вещь отнять? — спросил рыжебородый мужчина, оставив в покое упряжь.
— Эта вещь принадлежит не вам, а мне, — твёрдо сказал я. — Если конечно вы не сообщники разбойника, который с помощью этой приспособы путников убивал.
— Это ты разбойник, — заявил мужчина. — Приехал тут, и отнять добро хочешь.
— Забирайте лошадей и повозку и валите отсюда, — предложил я. — Фургон не ваш и не важно, нашли вы его или нет. Даже если вы кошель с золотом на дороге найдёте, то он всё равно не ваш будет. Так что если будете спорить, то отправимся к судье и разберёмся, с чего бы это фургон ваш. Если вы сообщники разбойника, то тогда я спорить не буду — фургон ваш, а если нет, то чешите отсюда. Так как, сообщники вы или нет?
— Никакие мы не сообщники, — запальчиво сказал рыжебородый. — Но за эти арбалеты кучу денег выручить можно и мы не собираемся тебе ничего отдавать. Приехал тут и распоряжается. А то мы не видим, что ты просто нажиться решил, поэтому и привязался к нам.
— Как вы мне надоели, купцы доморощенные, — скривился я и слез с лошади.
— Как вы мне надоели, купцы доморощенные, — скривился я и слез с лошади. — Сами готовы разбойникам продавать то, чем они вас убивать будут. Как будто не понимаете, что эта штуковину кроме них никто не купит.
Достав меч, подошёл к фургону, и отогнав мужчин, забрался в него. Десятком ударов меча, я превратил конструкцию в обещанную кузнецу гору железяк.
— Варвар! — взвыл рыжебородый. — Такую вещь загубил!
— Ага, — кивнул я, — и вещь и её владельца. А если встречу ещё уродов, что смертоубийством промышляют, то и их загублю. И тех, кто им подобные изделия продаёт.
Плюнув с досады, рыжебородый махнул рукой, смиряясь с тем, что нажиться на механизме разбойника не удастся. Негромко ругаясь, мужчины быстро отвязали свою повозку и запрягли в неё лошадей. Едва они убрались, кузнец осмотрел разрушенную конструкцию и сказал: — Пятнадцать серебряных.
