— А чем тебе Мемориал не угодил?
— Да бред все это! Неужто ты не смотрел ни одного труда по истории Мемориала? Да почти каждый второй следователь считал своим долгом назвать местом расположения первых Врат именно этот несчастный пустырь.
И каких только доводов не приводили! Да только никому так и не удалось не то что активизировать эти мифические Врата, просто доказать их присутствие… — Он махнул рукой, выронив часть пакетов. — Вот бес, а я-то действительно подумал, что тебе что-то известно…
— Подними, — угрюмо велел я, кивнув на пакеты. — Это все-таки человеческая кровь…
— Я тоже слышала что-то такое, — тихо подтвердила Ксения.
Я пожал плечами.
— Никто ведь не заставлял вас нанимать меня в проводники? Вас не устраивает мой вариант, поищите свой.
— Теперь, когда мы по твоей милости потеряли столько времени? — ощерился явно выведенный из равновесия Герайд. — Когда теперь в городе Ловчий? Когда столько людей… — Он махнул рукой, заметив выражение лица Ксении.
— Погоди, — Ксения зябко ежилась. — У нас время есть… Трой, а у тебя его нет совсем. Даже ждать рассвета нельзя.
— Полнолуние завтра, — угрюмо напомнил я.
— Полнолуние сегодня ночью, в три двадцать одну, — с заметным сожалением возразила она. — Ты неправильно посчитал. На Академии есть часы с календарем. Я хотела тебе показать, но мы так быстро оттуда ушли…
Я пораженно смотрел на нее. Не может быть… Или может?
Танцовщица в часах изображала луну. Она вращала большое бронзовое зеркало, подставляя свету сначала четверть диска, затем половину… Запоздало вспомнилось, как победно сиял в ее поднятых руках совершенно круглый золотой глаз, отражая солнце.
— Тогда… — разом осипшим голосом проговорил я, — у меня вообще не осталось времени на болтовню. Пойдете вы со мной или нет, не имеет значения.
— А Стражи? — язвительно осведомился Герайд. — Им ты тоже скажешь, что у тебя нет времени?
Я скрипнул зубами, с наслаждением представляя, как хорошо было бы закончить начатую еще тогда над оврагом в Баклагах драку с этим ухмыляющимся типом. Расставить все точки во всех предложениях.
Но даже на это у меня не осталось времени. Я забрал пакеты из рук угрюмого Герайда, развернулся и зашагал вдоль улицы. За спиной остался ожесточенный спор. А потом…
— Я пойду с тобой, — догнав, заявила запыхавшаяся Ксения. — Вдруг получится.
— Стражи, — напомнил я сумрачно.
— Втроем проще с ними сладить, — беспечно отмахнулась она.
Насупленный Герайд, сжав зубы, шел следом. Всем своим видом он выражал протест и почти внятное: «Я ни в грош не ставлю твою ценность как проводника, но эту девушку я с тобой одну не отпущу». Все-таки определенную долю уважения его поведение вызывало.
Уже в сумерках Мемориал становился странным. То, что днем было плоским и ясным, к вечеру, обрастая тенями, делалось многомерным, таинственным. А ночь бескомпромиссно заливала каменную чашу плотной, отравленной тьмой. Зыбкой и коварной. Мемориал будто разом стряхивал с себя приметы времени, становясь незыблемым, грозным и не терпящим праздных гуляк.
— Зря мы сюда пришли. — Герайд, конечно, не мог промолчать.
— Трудно дышать, — пожаловалась Ксения тихонько. — Здесь всегда так?
— Ночью всегда…
Искрошенные, истертые миллионами подошв ступени во тьме казались невредимыми, а трещины сливались в явственный, черный на черном, сложный узор.
— Здесь всегда так?
— Ночью всегда…
Искрошенные, истертые миллионами подошв ступени во тьме казались невредимыми, а трещины сливались в явственный, черный на черном, сложный узор. Стоило перевалить через границу Мемориала, как мороз проколол горчащий воздух словно стальными иглами. Пахло смертью.
— Вон они…
Стражи неспешно текли вдоль дальней границы, со стороны заката. Окоем каменной чаши слегка светился, отражая городские огни, и по тонкой светлой нити скользили черные ломаные фигуры.
Не зря говорят, что Мемориал не построили, а буквально подняли из земли. Наспех. Может, оттого изнутри чаша будто скомкана, и не ступени под ногами, а частые складки, уже обросшие колючим ворсом инея.
— К центру…
Плоское, спекшееся дно памятника даже днем не выглядело ровным, а сейчас бугрилось, проваливалось трещинами, подкатывалось под ноги валунами. Поблескивали плоские сколы камней, окованные панцирем льда. Льдом же взялись тусклые зеркальца луж.
Ближе к центру глыбы стали отчетливо угловатыми. Ни времени, ни непогоде не удалось окончательно сгладить резкие изломы разрушенных стел. Я запнулся ненадолго, остановившись и озираясь. Бежавшая следом Ксения с размаху налетела мне на спину, отшатнулась и замерла, беспокойно дыша рядом. Перестал топать Герайд.
Далеко на башне прозвенело трижды.
Стражи приблизились. Стало заметно, как воздух вокруг них непрерывно мерцает, затвердевая, и подергивается белесыми, тонкими стрелочками на изгибах. А потом рассыпается прозрачной чешуей… Мне хотелось зажмуриться. Каждый нерв отзывался на присутствие Стражей. Запах смерти… Его нельзя передать. Он пронзителен и страшен, его боль неощутимая, но всепроникающая.
— Сюда! — с силой выдохнул я.
Время среди этих камней не властно ни над существующим, ни над тем, чего уже нет. Стелы были разрушены в битве, но отпечаток их вплавлен в реальность. Наверное, когда здесь идет снег, то снежинки огибают прозрачную арку несуществующих ворот.
Герайд вдруг выругался невнятно, но с чувством, и сразу же черное полотно ночи заткала вязь огненных линий. Поставленная сетка надулась полусферой. Силуэты Стражей чуть исказились.
Разумно. В поддержку начинания Герайда я выстроил нерушимую стену , только шагов на сто раньше сетки. Герайд бешено зыркнул в мою сторону.
— Вот эти камни… Любые ворота инициируют кровью. У нас ее достаточно… Надеюсь, — добавил я вполголоса.
Полыхнуло зеленым. Стражи ощупывали нерушимую стену. Нет, Стражи раздирали ее…
— Они еще далеко, — напряженно бросил Герайд. — Но их тянет сюда… Быстрее!
— Вот погоди, выпью чашечку кофе… — сквозь зубы прошипел я, пытаясь вскрыть проклятый пакет с кровью, который оказался плотным, да еще и скользким от мороза.
Луна, словно в насмешку, выглянула в прореху между тучами. Ледяная, круглая, самодовольная… Здесь, над Мемориалом, она казалась неестественно большой и пугающе яркой, высвечивая потаенные уголки не хуже прожектора. Так что даже зыбкие силуэты Стражей, беззвучно стягивающих кольцо вокруг нас, казались отчетливыми и объемными. Только что тени не отбрасывали…
Зато, чтобы найти клапан на пакетах с кровью, приходилось едва ли не подносить их к носу да еще потом елозить ногтями по холодному пластику, чтобы подцепить край.
— Сетка их почти не держит, — флегматично констатировала Ксения, мельком глянув поверх своего пакета вдаль и, разомкнув клапан, вылила густое содержимое на камни.
Кровь текла лениво, собираясь в лаково отблескивающие темные озерца. Запах в морозном воздухе висел как на бойне… И ничего.
— Что дальше? — тихо спросила Ксения, когда последний пакет опростали и отбросили в сторону, в груду таких же.
Врата молчали. Ни отзвука… Ни ощущения… С таким же успехом можно было вылить эту кровь на любой мощеной площади.
Я с ненавистью глянул на ухмыляющуюся луну. Казалось, что на ее щекастой физиономии нарисованы часы и беспощадная стрелка отсчитывает последние минуты… Ничего уже не успеть. И речь теперь идет не о времени, оставшемся до суда, и не о моем статусе мага, а о нашей жизни… Стражи никого не выпускают со своей территории.
