Но все равно красиво. Не так эффектно, как возле «Детского мира», но радует глаз.
А вот человек, устроившийся напротив, совсем глаз не радует.
Ощущение близкой опасности накатило внезапно, смяло оцепенение, высвобождая углы и пружины защитных рефлексов. Уже случившаяся беда. Здесь. Сейчас. Прямо передо мной. Словно упала защитная стена, обнаружив спрятанное за ней чудовище. Человек напротив был смертельной угрозой.
Раскрытая ладонь Ловчего остановилась буквально в паре сантиметров перед моей рукой, не успев соприкоснуться, но отклонив направление удара. Завидная скорость, и ни малейшего проявления чувств на лице.
— Стоп. Не надо резких движений.
Худощавый, невысокий человек с обманчиво мягкими серыми глазами аккуратно, я бы даже сказал, деликатно уклонился чуть в сторону, чтобы моя кисть с пальцами, сведенными в убийственный выверт , оказалась левее его переносицы.
Со звоном упала наземь ложечка. Мы оба автоматически проследили за ней и лишь потом снова посмотрели друг на друга.
Взгляды скрестились, надавили, оценили… Нет, мне не пробить с ходу этот щит.
— Здравствуйте, господин Стокол, — спокойно произнес Ловчий, выдержав паузу.
— Здравствуйте, господин Лев, — выдохнул я, расплетая сведенные судорогой пальцы.
Ловчий слегка улыбнулся:
— Узнали? Польщен.
Как ни странно, но опознать этого человека вблизи оказалось сложнее, чем издалека. Он часто попадал в новости, хроники и газеты, но никогда крупным планом. И мало кто вообще примечал его лицо — спокойное, немного заостренное к подбородку, с впалыми, хорошо выбритыми щеками, узкими губами (уголки горестно опущены) и широко расставленными, безмятежными глазами цвета старого льда. И, как за толстой ледяной коркой, за непроницаемостью его глаз таилось что-то давнее, тяжелое и глубокое.
Я никогда не встречался с этим человеком лично. Но я обязан ему возвращением своего собственного имени. И не мог не вспомнить его, хотя раньше видел только в чужих репортажах.
— Узнал, когда вы выходили из машины… — признался я.
От Ловчего исходило ощущение слежавшейся, плотной силы. И сила эта казалась непривычной. Словно от долгого неупотребления она перешла в иное качество. И отличалась от обычной силы, как, например, тяжелая вода от простой воды. Составляющие те же, а суть другая…
— Тогда опустим формальности, — усмехнулся Лев, продемонстрировав краешки белоснежных клыков.
— Опустим, — согласился я. — Мне следует добровольно забраться в ваш мешок для охотничьих трофеев?
— Что?.. Ах, нет. Охота еще не объявлена. Но заказ я получу, как только вернусь в Представительство. А посему у вас есть небольшая фора… Впрочем, нет, у вас есть большая фора, поскольку я откажусь от заказа. Но другие не откажутся.
— Я удивлен. Почему?
— Почему не откажутся?
— Почему вы откажетесь?
— Я нахожу людей и вещи. Иногда не те, что мне заказывали. Иногда не то, что мне хотелось бы. И совсем редко я нахожу то, что никому не хотелось бы найти. Так что мне знакома ваша ситуация. А еще, комбинируя людей с вещами, я предсказываю события… И то, что я вижу, мне не по душе. Мне не нравится то, что случится, если вас поймают Белые ли, Черные ли — неважно. И еще меньше мне нравится то, что случится, если вас не поймают… Но то, что произойдет, если найденное вами так и окажется сокрытым навсегда, меня пугает в сотни раз сильнее…
— Вы знаете, что я нашел?
— Догадываюсь.
— Завидую. Потому что я лично понятия не имею, о чем идет речь. Поделитесь знанием?
— Ни в коем случае. Потому что если вы так ничего и не поймете и ничего не достигнете, у всех будет второй шанс. Можно будет попробовать снова. Но если вы, зная все, ошибетесь, второго шанса не будет.
— Вы говорите загадками.
Издержки профессии. Трудно говорить внятно, когда о многом приходится умалчивать. И еще труднее, когда мало что известно. — Он снова горько усмехнулся. — Но одно могу сказать наверняка: вы приняли разумное решение не наносить визит местным коллегам, хотя они будут весьма огорчены вашим отсутствием.
— Передайте им мои сожаления.
— Непременно. Но перед тем как мы распрощаемся, я бы предложил вам задержаться еще буквально на несколько минут.
Но перед тем как мы распрощаемся, я бы предложил вам задержаться еще буквально на несколько минут. Я не настаиваю, но думаю, вам будет интересно…
— Что именно?
— Увидите.
Пытаясь справиться с собственным замешательством, вызванным этим странноватым диалогом, я принял его предложение и остался, ожидая невесть чего. Мелькнула и пропала мысль о западне. Нет, если бы Ловчий хотел схватить меня, то он давно бы это сделал. А он просто сидит рядом, с видимым безразличием просеивая взглядом толпу, и вертит в пальцах короткую черную папиросу.
— Как вы меня нашли?
— Ну не так много людей в этом городе таскают с собой на прогулки гобелены стоимостью в целое состояние… Вы сильно шумели прошедшей ночью в поместье у господина Магрица. Отмечали встречу?
— Выясняли отношения.
Лев покосился на меня. Искорки интереса мелькнули в непроницаемых глазах, как отсветы спрятанного глубоко подо льдом костра.
— Магриц вернулся только сегодня утром и, насколько мне известно, до сих пор пытается навести порядок в своем хозяйстве после вашего визита.
— Надеюсь, это его развлечет.
— Любопытно… А ведь охранная система дома Магрицев вот уже несколько веков считается эталонной. Когда-нибудь, при более благоприятных обстоятельствах, не сочтите за труд рассказать, как вам удалось оттуда выбраться.
— С удовольствием, — согласился я, не особенно пытаясь скрыть злорадную мстительность интонации. И в свою очередь спросил: — Почему вы заметили меня, а другие — нет?
— Потому, что предположение, что вы вернетесь в город, они сочли маловероятным, хотя подстраховались и на этот случай. А я имею дурную привычку считать все варианты одинаково возможными. Ну и еще потому, что они ждут мага, а я ждал Троя Стокола. И не могу не заметить, что все ваши ходы легко просчитываются.
— Вы знаете, куда я пойду дальше?
— Разумеется. К ближайшей точке перехода. Вам надо попасть на Архипелаг. Иначе как через Врата это не сделаешь. И думаю, подобный ход событий могу предсказать не только я.
Я неопределенно повел плечами.
— Взгляните, — внезапно велел Ловчий, кивнув на Представительство.
Поскучневшие было зеваки зашевелились, наблюдая, как к зданию подъезжают еще автомобили. Все-таки люди, превращаясь в туристов, теряют изрядную толику своего интеллекта и ждут от заурядных событий чего-то фантастического. Ну чего они ждут? Хотят лишний раз убедиться, что маги с виду ничем от людей не отличаются. Или они думают, что из машины выберется Полночный Жрец в полном облачении?
«Жрец», разумеется, не появился (а с чего ему появляться, если последние представители этого странного культа доживали свой век в пустыне Аби под неусыпным присмотром этнографов?), а поднимавшиеся по ступеням люди оказались самыми обычными деловыми господами и одной дамой, коими и положено начинять представительский транспорт. Человек восемь в хорошо сшитых одеждах, выдержанных в строгих тонах. Возле городской администрации или Торговой Палаты полно таких. И разочарованные туристы неохотно потянулись в разные стороны. Зато теперь я замер, уподобляясь недавним зевакам.
