— Вы напрасно так нервничаете, Клод, — ласково сказал Гурьев. — Мы же друзья, не так ли? Пока мы друзья, вам не следует нас опасаться. Наоборот, мы всегда будем рады прийти вам на помощь в случае чего. И Рранкар, зная, что вы — мой друг, всегда будет к вам более чем расположен. Мы с ним замечательно понимаем друг друга. Вот кстати, в моём меню никогда не переводится дичь — это в Нью-Йорке-то, можете себе представить?! Рранкар — умница.
Вот кстати, в моём меню никогда не переводится дичь — это в Нью-Йорке-то, можете себе представить?! Рранкар — умница. Хотите, он и вам будет регулярно доставлять к столу зайчатину или птицу. С косулей вы вряд ли управитесь без посторонней помощи. А то — настоящего дикого гуся. Гусь, Вилье! Рябчиков он, к сожалению, глотает прямо в воздухе, не жуя. А, Рранкар? Принесёшь дядюшке Клоду что-нибудь вкусненькое?
Беркут чуть повернул голову и снова раскрыл клюв, издав своё «кьяк-кьяк». Вилье громко икнул, передёрнулся и прошептал:
— У… у… уберите.
— Зачем же?! — изумился Гурьев. — Вы что, в самом деле испугались?! Ну, простите, ради Бога. Я думал вас слегка повеселить. Это просто дружеский розыгрыш, Вилье. Ну, перестаньте трястись, это уже совсем невежливо.
— Уберите его, — Вилье был на грани обморока. — Прошу вас. Уберите это чудовище. Я сделаю всё, что вы хотите…
— Иди, Рранкар, — со вздохом проговорил Гурьев, убирая голову беркута с колен. — Погуляй там, пока мы с побеседуем с мсье Вилье. Видишь, дядюшка Клод тебя побаивается. Иди, иди, я недолго. Потом закатимся куда-нибудь, поужинаем, чем Бог пошлёт.
Беркут отошёл от скамьи и стал, иногда посматривая в сторону сидящих Гурьева и Вилье, прогуливаться церемониальным шагом по поляне — взад и вперёд. Завороженно глядя на его эволюции, Вилье молчал. Гурьев первым нарушил тишину:
— Вилье, вы последнее время много пьёте. Алкоголь разрушает вашу печень, причём чем дальше, тем быстрее. Вам необходимо переменить обстановку, как-то развеяться. Вас грызёт беспокойство и всё такое. Надо это всё радикально перевернуть. Вы меня слышите?
— Слышу, — покорно отозвался швейцарец.
— Мы ведь с вами друзья, Вилье? Вы так и не ответили.
— Друзья, — подтвердил дипломат, по-прежнему провожая глазами фланирующего беркута.
— Вот и чудесно, — улыбнулся Гурьев. — Значит, я могу надеяться, что вы меня не подведёте? Смотрите, Клод. Если вы меня подведёте…
— Пожалуйста, прекратите, — деревянным голосом попросил Вилье. — Я не спрашиваю ничего, я ничего не хочу знать. Просто скажите, что я должен делать.
— Вы уверены, что в состоянии меня слушать? — участливо осведомился Гурьев. — А то мы можем перенести разговор на другое время.
— Нет, — простонал Вилье. — Нет, по-моему, не стоит!
— Вилье, — Гурьев положил руку на колено дипломата. — Дружище Клод, успокойтесь. Я не демон, не бес и не прописан в аду. Совершенно никакого отношения к потусторонним силам любого оттенка я не имею. Я обычный, земной человек, снедаемый земными страстями. Можно сказать, даже страстишками. Например, я страшно люблю деньги. Почти так же сильно, как вы. И мне, как и вам, их всегда не хватает. Поэтому слушайте меня, — очень внимательно.
К тому моменту, когда Гурьев закончил излагать свой план, Вилье немного отошёл. У него даже слегка порозовели скулы. Он быстро взглянул на Гурьева и покачал головой:
— Не представляю, как мне удастся уговорить его… Такая сумма… Неужели вы думаете, что кто-нибудь поверит, будто это чистые, не криминальные деньги?!
— А мне и не нужно, чтобы в это верили. Всё, что мне нужно — это чтобы ваш приятель сделал вид, что верит в это.
А дальше мы как-нибудь разберёмся.
— Десять процентов, — Вилье со вздохом закрыл глаза и откинул голову назад. — Четыреста тысяч долларов. Это безумие, Джейк, самое настоящее безумие!
— Только вообразите, сколько фишек можно купить в казино на эти деньги, — рассмеялся Гурьев. — Даже за вычетом вашего долга чести остаётся значительно больше половины! Ну же, Клод! Вдохните полной грудью. Наши паруса наполняются ветром надежды. Хотите чего-нибудь выпить? Я вижу, вам сегодня нужно непременно как следует выпить, несмотря на возражения вашей печени. Поднимайтесь!
— А… он? — с опаской указал Вилье подбородком на беркута.
— Рранкар — свой парень, — Гурьев щёлкнул пальцами так громко, что эхо покатилось по парку. — С ним мы порезвимся в другой раз. Вставайте, Вилье. Я знаю одно забавное местечко, где нам помогут основательно встряхнуться!
Нью-Йорк. Февраль 1934 г
Гурьев доставил практически невменяемого Вилье домой и посмотрел на часы. Самое время нанести визит Карлуччо, подумал он.
Проникнуть в дом Джованни не составило для него большого труда. Гурьев уложил «отдыхать» охрану и домочадцев и направился в спальню. Никто из солдат Карлуччо даже не мог представить себе, что человек способен двигаться настолько бесшумно и с такой скоростью, как это делал Гурьев. При переходе «на боевой взвод» он просто становился невидим для противника. Только очень хорошо тренированный боец или охотник с богатым опытом были в состоянии заподозрить хоть что-нибудь. Процентов пять из них, не больше. Не зря же Гурьев столько лет потратил.
Карлуччо-младший открыл глаза и увидел прямо перед собой огромного улыбающегося парня, вроде бы рассеянно прокручивающего ладонью барабан того самого револьвера, с которым Джованни не расставался даже ночью. Карлуччо резко повернулся к жене. Она спала, — немного непривычно повернув голову, но несомненно спала, поскольку одеяло мерно вздымалось и опускалось на её животе. Он снова взглянул на парня, выдвинув вперёд подбородок с уже начинающей отрастать щетиной.
Отлично, подумал Гурьев, некоторое количество самообладания нам отнюдь не помешает. Слизняк в роли дона семьи — это несерьёзно.
— Она спит, приятель, — тихо проговорил Гурьев. — И не проснётся, пока я этого не захочу. Кричать тоже не стоит, все остальные спят таким же богатырским сном. Никто не должен помешать нашей беседе, не так ли?
— Ты кто?!
— Сон в зимнюю ночь, Джованни, — улыбнулся Гурьев. — Давай лучше поговорим о деле, хорошо? А то на перечисление регалий, полномочий и родственников обычно тратится уйма времени, а у нас его не так много. Согласен?
— Ну?
— Я слышал, ты хочешь избавиться от босса. С удовольствием помогу тебе.
— Зачем?
— Игра, Джованни. Игра — самое увлекательное занятие на свете. И выигрыш, разумеется.
— Дальше.
— Пожалуйста. У тебя есть шанс вместе со мной переиграть Чезаре. Тебе ведь не по душе эта идея с похищением, а?
— Абсолютно. Это большой риск и большой шум. И сомнительный результат к тому же.
— Вот. А со мной всё получится. Нужно только немного подкорректировать план.
— Ты не итальянец. Кто ты такой? Ты из…
— Я игрок.
Кто ты такой? Ты из…
— Я игрок. Это гораздо важнее. Слушай. Самое слабое место — это процедура обмена заложников на деньги. Я знаю, что задумал Чезаре.
— Откуда ты можешь это знать? Ты что, ясновидящий?
— Вроде того. Ты слушаешь или продолжим радиовикторину «Спрашивайте — отвечаем»?
— Валяй.
— Если ты не будешь действовать так, как я тебе укажу, ты покойник. И ты, и твои братья, и твои солдаты. Чезаре хочет вас всех подставить под пули легавых. И жена Рассела, и мальчишки — просто разменная монета.
