— Господи, ну, конечно же! Оливер использовал свои связи в министерстве обороны, меня доставили прямо в Ливерпуль на каком-то новом корабле, который перелетел через океан за трое суток! Это ужасное, ужасное железное чудище, длинное, узкое и серо-зелёное, как барракуда, там всё гремит и вибрирует, крошечная каюта с низеньким потолком, — настоящий кошмар! Правда, офицеры были так милы и старались всеми силами скрасить наше пребывание на борту. И всё равно — я думала, у нас выпадут все зубы, пока мы сойдём на землю!
— У нас?! — вытаращился на неё Гурьев. — Вы сказали — у нас?!
— Ну да, — с очаровательной непосредственностью посмотрела на него Эйприл. — Разумеется, я взяла мальчиков с собой. Оливер занят сейчас крупнейшей в истории своего дела реорганизацией, и ему просто не до детей. Кроме того, я чувствую себя куда уверенней, когда они рядом, и…
— Ваш муженёк определённо спятил. Отпустить вас неизвестно куда, да ещё с детьми, одну?!
— Во-первых, не одну, а с детьми, двумя горничными, шофёром и телохранителем. Во-вторых, не совсем неизвестно куда, а к вам. В-третьих, я просто не могла не приехать! И потом, вы же сами уверяли меня — с теми, кто находится в вашем, как вы это называете, личном пространстве, ничего плохого просто не может случиться!
— Где они?!
— Спят в машине. Поездка на корабле, а потом на поезде и, наконец, в автомобиле, думаю, совершенно измотала их. Но это, поверьте, к лучшему, потому что…
— Джарвис! — рявкнул Гурьев, мгновенно перетекая в вертикальное положение, так, что Эйприл подпрыгнула от неожиданности, а пламя в камине метнулось из стороны в сторону и возмущённо загудело. — Разбудите миледи и сообщите ей, что приехала миссис Рассел и хочет её немедленно видеть. Скажите, что я прошу её как можно скорее спуститься к нам, в каминный зал. Распорядитесь перенести вещи миссис Рассел в гостевое крыло.
Распорядитесь перенести вещи миссис Рассел в гостевое крыло. В машине спят двое мальчишек, постарайтесь не разбудить их при транспортировке.
— Да, ваша светлость, — с достоинством кивнул дворецкий. — Будет исполнено, милорд. Могу я объявить прислуге, что по велению вашей светлости уже наступило утро?
— Пожалуй, — усмехнулся Гурьев, повернулся к миссис Рассел и развёл руками. — Мне очень жаль, Эйприл. Я бесконечно тронут, но ваши хлопоты оказались напрасными.
— Просите… её… спуститься?! — медленно отнимая руки от лица, к которому стремительно возвращался живой румянец, пробормотала Эйприл, глядя на Гурьева полными слёз глазами. — Ах, вы… Ах, вы!
И, орошая Гурьева теперь уже слезами радости, Эйприл повисла у него на шее:
— Боже, какая я идиотка! Как я могла только поверить! Ну, конечно… Джейк, как я счастлива! Я чуть не умерла сама, а вы… Я должна была догадаться, что всё замечательно, ведь это вы!.. Вы же всё время были рядом с ней… Боже, какое счастье!
— Эйприл, дорогая, — Гурьев стоял, дурак дураком, так и не успев завершить свой театральный жест, с разведёнными в стороны руками. — Ну, успокойтесь же, наконец. Рэйчел сейчас войдёт — и подумает Бог знает что.
— Да-да, сейчас, вы правы, — улыбаясь сквозь слёзы, Эйприл отпустила его и позволила снова усадить себя на диван. — Конечно. Ведь она тоже — в вашем личном пространстве! Но… Я не понимаю… Это… розыгрыш? Зачем? Для кого?
— Не могу вам ничего сказать, Эйприл. Ради вашего же блага. Надеюсь, вы сумеете сохранить настоящее положение дел в секрете. И, — послушайте, я вас действительно не узнаю. В прошлую нашу встречу вы показались мне куда более рассудительной и спокойной. Что с вами?
— Я ужасно поглупела, Джейк, — грустно сказала Эйприл. — Это так заметно, да? Во-первых, я страшно испугалась за Рэйчел, а во-вторых, беременность…
— Что?!
— Не волнуйтесь так, Оливеру я пока не сказала, да и срок совсем маленький… Я хорошо её переношу и прекрасно себя чувствую!
— Просто не могу в это поверить, — прошипел Гурьев. — Эйприл, когда ваш муж захочет меня четвертовать, мне будет дьявольски трудно найти хоть один по-настоящему серьёзный аргумент против!
— Перестаньте, Джейк. Это сейчас не имеет никакого значения. Как же могло с Рэйчел такое произойти? Ведь вы же, насколько я знаю, постоянно были с ней… А это не из-за вас ли Рэйчел угодила в беду? — подозрительно насупилась молодая женщина.
— Нет. Возможно, я несколько ускорил события своим появлением, но это, как и в вашем случае, оказалось к лучшему.
— А почему дворецкий обращается к вам, как к герцогу?
— Старая перечница непоколебимо убеждён, что лишь герцог или особа королевской крови имеют право прикасаться к его бедной дорогой маленькой девочке. И если обстоятельства складываются как-то по-иному — его это положительно не интересует. Не беспокойтесь, когда вы окажетесь в его личном пространстве — думаю, это случится совсем скоро — он перестанет надуваться от спеси, поскольку проделывает это только перед посторонними. При домашних он скромно именует меня всего-навсего «сэр», или, когда его окончательно развозит от умиления, — «мастер Джейк».
— Поразительно, — вздохнула Эйприл. — Как вам удаётся, столько зная о людях и так хорошо разбираясь в них, продолжать относиться к ним с такой снисходительностью и добродушием? По-моему, вы просто исключительно добрый человек, Джейк, правда, всё время зачем-то пытаетесь это скрыть. Я поняла это ещё тогда, когда вы нас выручали. Хотя я и совершенно не представляю, как увязать это с тем, что вы вытворили с Карлуччо!
— Это очень легко, Эйприл, — терпеливо проговорил Гурьев. — Добро должно уметь защищаться: воздаяние — не когда-нибудь, а здесь и сейчас. И если вы хотели, чтобы я окончательно взбесился от вашей лести, можете считать, что блестяще добились своего.
— Вы совершенно напрасно сердитесь. То есть вы на самом деле не сердитесь, а… — Эйприл немного растерялась, запутавшись в психологических нюансах, но быстро нашлась: — Так что же у вас тут происходит? Насколько я понимаю, опасность, о которой вы говорили, всё ещё существует?
— Да, — немного поколебавшись, подтвердил Гурьев.
— И вам известно, откуда она происходит и почему?
— Нет, не особенно.
— Прекрасно. Значит, я останусь и не отойду от Рэйчел ни на шаг, — не очень последовательно, но зато очень твёрдо заявила гостья. — Если мы умрём, то вместе. Но вы же не позволите этому случиться, Джейк, правда?
— Ни в коем случае, — стараясь выглядеть серьёзным, заверил её Гурьев.
— Я в этом совершенно убеждена, — кивнула Эйприл. — Нет, как хотите, а это всё-таки замечательно, что я приехала. Я смогу помочь Рэйчел немного прийти в себя, потому что постоянно находиться под вашим влиянием — это наверняка страшно искажает картину действительности, начинаешь всё воспринимать в невообразимо легкомысленном свете… И с вами я смогу, наконец, обсудить некоторые мысли, которые не дают мне покоя с того самого момента, как вы огорошили меня своей атакой…
— Да, Эйприл, — покачал головой Гурьев. — Если вы и поглупели, то всё же как-то очень избирательно.
— Это всегда так происходит, Джейк, — покровительственно улыбнулась миссис Рассел.
— Я знаю. Так уж устроен мозг у многих женщин — они думают медленнее мужчин, но зато обо всём сразу.
