— Благодарю вас, чудесно! Я так рада, что я здесь!
— Миссис Рассел была так… гм… любезна, что уговорила своего супруга профинансировать наше предприятие, правда, несколько экстравагантным способом, — продолжил Гурьев тонкую игру в намёки и недоговоренности.
Рэйчел поспешила дезавуировать его иносказания:
— Да уж, — ехидно заметила она, — некоторые мужчины, пребывая в горизонтальном положении, готовы профинансировать какие угодно авантюры. Особенно, когда их просят об этом находящиеся рядом с ними в таком же положении женщины вроде Эйприл.
— Как тебе не стыдно, дорогая! — фыркнула миссис Рассел и наградила Осоргина такой улыбкой, что у него на глаза навернулись слёзы, как будто он в упор посмотрел на солнце. — Если вы — друг Джейка, тогда для вас я просто Эйприл, безо всяких дурацких «миссис»!
Воспользовавшись тем, что Эйприл отвлеклась, Рэйчел прошептала:
— Нужно немедленно, под любым предлогом отправить её домой. Меня тошнит, когда я понимаю, какой опасности она подвергается рядом с нами!
— Ничего, пусть погостит, — так же заговорщически прошептал в ответ Гурьев. — От неё исходит такое свечение, что ни один чёрт не посмеет и близко к нам подступиться.
— Циник и беспринципный эксплуататор, — резюмировала Рэйчел. — Ты в самом деле считаешь, что…
— Всё в порядке, Рэйчел. Возьми небольшую паузу.
— Спасибо, — она благодарно пожала Гурьеву руку кончиками пальцев.
Эйприл тем временем разделывала кавторанга, как Бог — черепаху:
— Так вы моряк?! Я тоже приплыла в Англию на военном корабле! Не правда ли, они так ужасно устроены — внутри никогда невозможно выпрямиться в полный рост! Бедняжки, как вам удаётся выносить это годами?!
— Эйприл, на военных кораблях не плавают, — улыбнулся Гурьев, сочувственно глядя на тоскующего кавторанга. — На них ходят . Поверьте, настоящие морские волки вроде капитана Осоргина будут носить вас на руках, когда услышат это из ваших уст. Кроме того, на крейсерах и линкорах каюты офицерского состава ничуть не уступают в удобствах современным пассажирским пароходам.
— Да? Я непременно запомню, — кивнула Эйприл, слегка прикусив верхнюю губку и розовея от непредумышленно допущенной бестактности. — Как это мило, Джейк, вы всегда вовремя приходите мне на выручку!
— Ну уж, тут ему нет равных, — притворно нахмурилась Рэйчел. — Боюсь, нам действительно пора пойти поболтать, а то Джейк сейчас растает от твоих комплиментов. Посмотри на него, он уже прямо весь лоснится.
— Ты всегда так поддеваешь его? И он не возражает?! О-о, Рэйчел, ты просто настоящее чудо! Пойдём, скорее. Если я сейчас же всё-всё не услышу прямо от тебя и сама тебе всё не расскажу, я умру на месте!
— Надо же, — беспомощно проговорил Осоргин, обращая безумный взгляд на Гурьева. — Кто бы мог подумать, что земля действительно такая крошечная и такая круглая?!?
Оторопело провожая глазами двух, без сомнения, самых прекрасных на свете женщин, с уходом которых в каминном зале, несмотря на ярко полыхающий огонь, стало заметно темнее и прохладнее, моряк успел подумать: когда-нибудь, когда ему взбредёт в голову поведать о своих приключениях рядом с этим человеком, стоящим сейчас со скрещёнными на груди руками и абсолютно независимым видом, как будто всё происходящее ничуть его не касается, он, кавторанг Осоргин, без всякого сомнения, будет навечно зачислен в одну тёплую компанию вместе с бароном Мюнхгаузеном.
И неизвестно ещё, кого сочтут б о льшим фантазёром.
Пассажирский терминал, порт Сан-Франциско. Декабрь 1933 г
Как пассажир первого класса и прибывший в родные пенаты счастливый обладатель американского паспорта, Гурьев был избавлен от томительного ожидания в очереди к окошку INS. [62] Офицер иммиграционной службы не слишком внимательно пролистал синюю книжицу с муаровыми страницами и украсил шестнадцатую по счёту печатью о прибытии:
— Добро пожаловать домой, сэр.
Ну, ещё бы, подумал Гурьев. Паспорт отличный, Такэда постарался на славу. Настоящий американский паспорт. Японский Генштаб — это вам не салочки.
— Спасибо, — Гурьев улыбнулся и, подхватив свой диковинный чемодан — на колёсиках! — и длинный тубус, похожий на те, что используют для перевозки чертежей, устремился к выходу.
Чёрт их разберёт, этих молодых богатых бездельников, лениво подумал офицер. Шляются по всему свету… Ишь ты, кофр себе какой завёл… А вообще, неплохая мысль. Интересно, что забыл этот здоровый бугай у косоглазых? Судя по загару, проторчал там чёртову уйму времени. Небось, всю одёжу там, у косоглазых, истрепал, — вон, вырядился, точь-в-точь, как косоглазые из своего вонючего квартала. (То, что в упомянутом квартале было чище, чем в его собственном районе, таможенника ничуть не волновало. Он никогда не бывал в японском квартале — и никогда не собирался.) Мне бы его заботы, вздохнул офицер, ставя очередной штамп в очередной документ.
В здании Гурьев немедленно направился к железнодорожным кассам. Ему нужно было как можно скорее попасть в Нью-Йорк, где, по мнению Городецкого, можно было с большой вероятностью найти того или тех, к кому попало кольцо. Хорошо бы Сан Саныч угадал на этот раз, подумал Гурьев. Столько лет прошло.
Слова железнодорожного служащего не вселили в него оптимизма: предстояло провести в дороге не менее трёх суток.
— А побыстрее никак невозможно? — Гурьев нахмурился.
— Только аэропланом, сэр, — пожал плечами служащий.
— Какая интересная мысль, — восхитился Гурьев. Надеюсь, аэроплан мне покупать для этого не придётся, подумал он. — А где я могу навести справки на этот предмет?
Кассир посмотрел на Гурьева с некоторым удивлением, — видимо, странное произношение сбило его с толку, — и кивнул головой вправо:
— Во-о-о-н там. «Юнайтед Эйр Лайнз», сэр. У них целых два рейса в день, — он вздохнул.
Скоро никто не будет ездить поездами, грустно подумал кассир. Вот и этот непонятный парень с причёской «хвостиком», одетый в какое-то непонятное тряпьё, торопится. Все торопятся. Что же это стала за жизнь, — никто не желает просто сидеть в комфорте и смотреть в окно на проплывающие мимо горы, леса и поля… Все торопятся… Надо, наверное, искать себе другую работу, с такими скоростями, того и гляди, окажешься на улице без гроша… Парень, словно прочитав его мысли, улыбнулся во весь рот — ух, зубы-то какие у этих богатых, промелькнуло в голове у кассира, — и положил на стойку аккуратно свёрнутую в трубочку десятку:
— Благодарю вас за удачную идею, сэр. Хорошего дня, — и парень испарился.
Отличные чаевые, подумал кассир, сноровисто пряча деньги. Ты и вправду спас мой день, парень…
Милая девушка в синей униформе и пилотке с серебряными крылышками нежно улыбнулась Гурьеву, — правда не сразу, а лишь после того, как опомнилась закрыть рот, вдоволь напялившись на клиента:
— Чем могу помочь вам, сэр?
Ничего, ничего, дорогуша, дай мне до места добраться, подумал Гурьев, там я приведу себя в порядок.
Хорошего дня, — и парень испарился.
Отличные чаевые, подумал кассир, сноровисто пряча деньги. Ты и вправду спас мой день, парень…
Милая девушка в синей униформе и пилотке с серебряными крылышками нежно улыбнулась Гурьеву, — правда не сразу, а лишь после того, как опомнилась закрыть рот, вдоволь напялившись на клиента:
