— Я вас утомил. Простите великодушно и позвольте откланяться.
Он вновь изысканно обозначил жест приподнимания шляпы и растворился, оставив после себя лишь медленно тающую в морозном воздухе улыбку.
Нью-Йорк. Февраль 1934 г
Войдя к Хоуку в контору, Гурьев спросил прямо с порога:
— Ну, как, Шон? Есть новости?
— Есть. Уж и не знаю, как они понравятся вам, Джейк!
Из рассказа детектива вырисовывалась картина, которая Гурьеву и в самом деле совершенно не понравилась. Под Чезаре Карлуччо, или, как его называли в семье, «старым Доном», ощутимо закачалось кресло. Прежние заработки на контрабанде спиртного канули в прошлое, а с переориентацией семьи Карлуччо запоздал. В результате семья, а в особенности её молодая поросль, двоюродные братья и племянники, подняли ропот. Семья, можно сказать, бедствовала. Перебивалась, прости Господи, с хлеба на квас. Особенно это не нравилось Джованни, старшему из племянников, — не нравилось особенно ему, потому что именно он претендовал на титул нового главы семьи. Чезаре решил, что ему следует укрепить своё положение вожака. Вот он и придумал это похищение.
— Старый болван, — выругался Хоук. — Не удивлюсь, если он хочет устроить резню, заодно разделаться с наиболее ретивыми из молодёжи!
— Ну, так поддержим молодёжь, Шон.
— Джейк…
— Мэгги, есть такая замечательно познавательная книжка Николо Макиавелли, «Государь» называется. Он тоже был итальянцем, поэтому к его советам стоит внимательно прислушаться. Кроме того. То, что нельзя либо невероятно сложно предотвратить — необходимо возглавить. И направить туда, куда нужно — для достижения желаемого результата.
— Ну, однако…
— Давайте сделаем вот что. Я немного подумаю в одиночестве, а потом мы обсудим созревший у меня план. И будем следовать ему неукоснительно, чтобы он увенчался успехом.
— Мне до чёртиков не нравится эта авантюра, Джейк. Ведь это именно авантюра!
— Вам это только кажется.
— А вы в самом деле командовали отрядом рейнджеров, Джейк? — тихо спросила девушка, как-то по-новому разглядывая Гурьева. — Или это была контекстная шутка?
— Какие там шутки, Мэгги, — усмехнулся Гурьев.
— А где?
— Многие знания рождают печаль. Не стоит вам с Шоном углубляться в это, Мэгги.
Не стоит вам с Шоном углубляться в это, Мэгги. Честное слово.
— Вы позволите мне поговорить с Шоном с глазу на глаз?
— Мэгги, чёрт…
— Конечно, — Гурьев поднялся.
— Спасибо. Буквально пару минут, и мы вас снова позовём.
Подождав, пока за Гурьевым закроется скрипучая дверь с окошком, задёрнутым простенькими жалюзи, Мэгги повернулась к Хоуку:
— Шон, поверь мне. Этот парень очень хорошо знает, что делает.
— Ты что-нибудь выяснила о нём?
— Ничего, Шон. Никаких следов. Идеальный мистер Никто.
— Ну, хоть что-то?!
— Ничего, Шон, — отрицательно помотала головой девушка. — Ровным счётом ничего. Свалился с неба и исчезнет так же внезапно и бесследно, когда выполнит то, что задумал.
— Я всегда доверял твоей интуиции…
— Доверься ей и сейчас. Мы действительно вляпались в дерьмо со всей этой историей, Шон. А Джейк в самом деле хочет нам помочь. И нам, и Расселам. И я думаю, он единственный, у кого это получится.
— Почему мы не можем просто отойти в сторону, чёрт побери?! Пусть этим занимается полиция!
— Если с этой женщиной и с её детьми что-нибудь случится, мы до конца наших дней не сможем спать спокойно, Шон. И ты знаешь это так же хорошо, как и я.
— А деньги?!
— Посмотрим.
— Ты спятила, детка. Я понимаю, что это заразно, но…
— Дело не в этом, Шон. Совсем не в этом, хотя Джейк… Шон, ты когда-нибудь убивал человека?
— Мэгги, да что с тобой?! Ты прекрасно знаешь — я, даже будучи полицейским…
— Вот, Шон. А Джейк делал это.
— Откуда тебе это известно?!
— Ох, Шон, — Мэгги улыбнулась и покачала головой. — Я ведь женщина. Я чувствую. Он делал это, поверь мне. Много, много раз. И потому с Карлуччо справится он, а не мы. Он может и умеет убивать, а мы с тобой вряд ли на это способны. Нам ведь не нужно притворяться друг перед другом, правда?
— Мэгги, чёрт тебя подери. Существует закон.
— Законы существуют для честных людей, Шон. Для нас с тобой. Не для Карлуччо. Карлуччо плюёт на закон, и закон не успевает за ним. Почему, отчего — это долгая история, и нашей с тобой жизни не хватит, чтобы стало по-другому. Поэтому нам не обойтись без помощи таких, как Джейк. Джейк разделается со всякой мерзостью вроде Карлуччо, а мы будем молиться о том, чтобы Господь смилостивился над Джейком и спас его бессмертную душу. Во всяком случае, я буду молиться.
— Чем он тебя приворожил?!
— Ты говоришь глупости, Шон, и ты это знаешь. Ты мой единственный мужчина… и всегда будешь им. А Джейк просто помог мне осознать это так чётко, как я прежде и представить себе не могла.
— Я… я тоже тебя люблю, Мэгги, — краснея, пробормотал Хоук. — Чёрт возьми! Позови его, он уже, наверное, Бог знает что о нас думает!
— Ничего он не думает, Шон, — Мэгги вдруг улыбнулась и, убрав со лба непокорную прядь волос, поднялась и шагнула к двери.
— Ладно, Джейк, — сопя, проговорил Хоук, когда Гурьев вошёл и снова уселся на диван.
— Всё равно, мне, конечно, это не нравится, но…
— Мне тоже, Шон. Но мне нравятся мои миллионы, которые я собираюсь непременно заполучить.
— Зачем вам деньги, Джейк? Только честно. К тому же… таким способом? Вы явно не нуждаетесь, да ещё и…
— Шон!
— Подожди, Мэгги. Я хочу знать, правда. Я бы предпочёл отказаться от этих проклятых денег, только бы не рисковать жизнью миссис Рассел и детей. Но вы… У вас что-то на уме, Джейк. Что?
— Жизнь миссис Рассел и мальчиков — в любом случае вне опасности. Я сумею вмешаться, если события начнут принимать нежелательный поворот, на любом этапе. Ребята, — Гурьев посмотрел на детектива и Мэгги, вздохнул. — Мне не хочется нагружать вас сведениями, которые отнимут ваш покой надолго. Вот совершенно. Просто поверьте мне, пожалуйста, что ничего страшного не случится ни с вами, ни с Расселами. Разумеется, пока я пребываю в роли командующего парадом.
— Вы так и не ответили, для чего вам деньги, Джейк.
— Уж точно не затем, чтобы играть на них в бильярд, — попытался отшутиться Гурьев.
— Не может быть, чтобы деньги играли здесь ключевую роль. Для вас, во всяком случае, точно.
— Я считаю, что это будет справедливым вознаграждением за наши усилия по спасению миссис Рассел и мальчиков от неминуемой гибели. Кто знает, может, кому-то из этих малышей суждено стать будущим президентом этой страны, — во всяком случае, я не удивлюсь. Вы ведь понимаете, что возвращать заложников живыми Карлуччо не собирается.
— Догадываюсь, — Хоук помрачнел ещё больше.
— Получается, альтернативы нет. А испуг пройдёт. И мистер Рассел поймёт, наконец, что деньги — далеко не самое важное в жизни.
— А, так вот в чём дело… Наставник заблудших, — ухмыльнулся детектив. — Это из-за того, что Рассел крутит шашни с большевиками? Хотите как следует проучить его?
— Не стану вас разубеждать, дружище, хотя, руководствуясь одним лишь этим мотивом, я вряд ли решился бы на то, что собираюсь сделать, — серьёзно кивнул Гурьев. — Однако, время. Давайте оставим философические экскурсы и займёмся деталями операции. Потому что это крайне важно и от этого зависит успех. А потом я побеседую с Джованни Карлуччо.
