Именно в эту минуту с оглушительным лаем из дальнего конца винтовой подъемной трубы?сочления выскочил огромный и великолепный Шарки. Это был не пес, это был сам царь зверей и всех прочих тварей — огромный, бесстрашный, благородный и всемогущий. Он пронесся черным драконом метров двадцать… и вдруг застыл как вкопанный, шерсть на загривке вздыбилась, глаза налились кровью, обнажились клыки. Кеша с опаской подумал — конец его другу Хару, все, крышка, сожрет его сейчас этот царь зверей. Но произошло нечто неожиданное: вместо царского львиного рыка из огромной пасти вырвался испуганный щенячий, пронзительный визг, шерсть на загривке опала, ноги подломились… и Шарки упал, извернулся с шустростью нецарской, опустил голову и, не чуя лап под собой, будто самая жалкая и трусливая дворняжка опрометью умчался прочь, в изгибы труб?переходов.
— Нормально, — подтвердил Кеша решительно. — Мы у Таеки ошейник выпросим и поводок, все будет путем. Ежели какой хмырь?собаковод заинтересуется, скажем, э?э?э, зангезейская борзая… Но! Но!! Ты?то помалкивать будешь, это я скажу, а то ляпнешь еще: я, мол, борзая зангезейская, на Землю прилетела… тут нам и хана! Усек?
— Усек, — еще раз подтвердил Хар. Ему даже удобнее было стоять на четвереньках. Но надо было вжиться в образ. И оборотни не всесильны.
В этот же вечер они покинули станцию. Таека плакала. Серж Синицки не пошел их провожать. Серж скучал.
Когда Кеша садился в прогулочный легковой бот, он старался не смотреть на красавицу?капсулу. И зачем он только пригнал ее сюда! Да на ней можно было б идти хоть сейчас… в атаку, на штурм, на любых врагов и недругов! Но Иван строго?настрого приказал спуститься на Землю по?тихому, осторожно, чтобы ни одна веточка не шелохнулась, чтоб ни одна пылинка не поднялась с насиженного местечка.
Иван дал точные координаты. И дал ему право — право добывать нужное любыми средствами. Любыми! Хотя право это было не подкреплено ничем, кроме их содружества в тяжком деле и обреченности в случае проигрыша, но Кеше этого вполне хватило. На задание отводился один день, самое большее полтора. Потом Кеша мог смотаться на пару часиков в родные края, дольше там находиться опасно, а на пару можно. Но это потом. А сейчас… Ребров отдыхал на своей дачке в ста верстах от Петрограда. И стояла дачка на бережку тихого крохотного озерца, посреди древних елей — сказочные были места. У Кеши сердце защемило еще на подлете. А как вздохнул чистого русского воздуху, как затянулся синевой, прозрачностью и чем?то вообще не имеющим названия, но пьянящим, так и загудело в голове, закружилось все — присел на мшистый пень, сгорбился, прикрыл глаза.
Хар притулился рядом, по?собачьи вертя хвостом и озираясь. Он входил в роль. Но все?равно он здесь был чужим. Чужак, не проявляющий ни малейшего любопытства. Странный чужак.
Кеша не мог встать. Ноги не слушались. Тридцать пять лет! С ума сойти! Он покинул Землю тридцать пять лет назад, покинул совсем еще мальчишкой. А кем вернулся? Никем. Его нет, он пустое место. Потому что прописка у него не здесь, а на Гиргейской подводной каторге.
Кеша дышал и не мог надышаться, такой воздух был только на Земле, его не мог заменить синтезированный, его не могли заменить все смеси, применявшиеся на кораблях и спутниках, его не могли заменить искусственно созданные атмосферы на иных планетах.
.. там все было фальшивым. Здесь все было настоящим.
Россия! Не здесь он совершил свои преступления. Не здесь его осудили. Но и здесь он вне закона, ибо есть соглашения. А Россия всегда выполняла соглашения, даже если они были в ущерб ей и ее сыновьям, Россия держала слово. В этом было ее величие, ее сила и ее беда.
Кеша повалился в траву, в проплешину, усеянную палой и мягкой хвоей. Лечь и умереть! На родной земелюшке. И ничего больше не надо. Хватит. Надоело скитаться по Вселенной, невмоготу нести свой крест. Невмоготу! Зачем он ушел на эту проклятую войну?! Зачем проливал кровь ради всех этих сволочей и ублюдков?!
Ведь они именно сволочи и ублюдки, нет им иного имени, нет им другого звания. Да что горевать?то теперь.
Поздно!
Хар подошел к лежащему Кеше, обнюхал его, повертел своим жалким хвостом, хотел даже лизнуть пупырчатым языком в лицо. Но Кеша отпихнул оборотня.
— Ты того, не слишком?то в роль входи, образина, — просипел он, глотая слезы.
Несмотря на прилив чувств, Кеша все видел и все слышал. Он выжидал. Если хозяин засек спуск гостя с небес, он непременно вышлет навстречу или кибера?слугу, или охранника?андроида, а может и первого подвернувшегося под руку биоробота. По всем правилам спешить не следовало. Но и тянуть и без того резиновое время не стоит. Кеша не удивился, когда в трех метрах над его головой пролетел серенький неприметный шарик. Он даже хмыкнул недовольно — экий подозрительный хозяин, втихаря разведку выслал. Ну да ладно, это дело хозяйское, не у всех объятия нараспашку. Теперь отсиживаться нет смысла.
— К ноге! — приказал он послушному и необидчивому Хару. И они побрели к даче.
Идти пришлось недолго — через полтора километра Кеша разглядел за стволами красных сосен зеркальную сферическую стену, увенчанную шаром. Из?за стены выглядывало несколько разнокалиберных полусфер и с десяток тонких и толстых мачт.
— Модернист, едрена! — выругался Кеша. Если бы у него была возможность завести дачку, он бы согласился только на бревенчатый добрый сруб под черепичной крышей… всего остального Кеша насмотрелся вдоволь, от всего остального Кешу уже тошнило. Но в чужой монастырь не прутся со своим уставом.
— Ух ты, зараза! — выругался он еще раз, натолкнувшись лбом и грудью на охранное поле. Потер ушибленную коленку. Хитрец Хар чуть приотстал, он явно учуял поле заранее и промолчал, не предупредил.
— Куда? Зачем? К кому? — механически прозвучало от ближайшего дерева.
Иван проинструктировал Иннокентия Булыгина, и потому ветеран и рецидивист не растерялся.
— Ты вот чего, братец, — с вальяжностью проговорил он, — доложи?ка хозяину своему, Анатолию Реброву, что пришел к нему в гости не хмырь какой, а хороший человек, пришел с приветом от старого друга его и однокашника…
— Кто с вами?
— Собака.
— Это не собака, — ответил незримый страж.
— А кто же? — искренне удивился Кеша.
— Не поддается идентификации.
— А коли не поддается, — вразумительно наставил Кеша, — пиши, братец, как тебе старшие говорят — собака! И болтать кончай, мне к хозяину твоему надо!
— Проходите.
Кеша протянул руку — барьера не было. Так?то лучше, а то огородили, понимаешь, дачку, будто секретный объект или зону!
— Пошли, Хар! — Кеша пристегнул поводок к ошейнику на шее оборотня, чтобы выглядели они оба послушными и добропорядочными. Хар в ответ снова завилял хвостом.
Самого хозяина они нашли на лужайке возле сверкающего и сверхмодного коттеджа. Толик Ребров висел в тренажере и упорно сучил руками и ногами. Был он от пота почти столь же сверкающ и блестящ как и обиталище его.
Заботится о здоровье, подумал Кеша мрачно. Когда он наблюдал подобные занятия, всегда мучился одной мыслью — всем бы им гидрокайло в руки, чего зрято пот проливать… нет, стоит человечишке только попасть в те местечки, где надо кайлом махать, он сразу меняется, он уже не желает ни ножонками сучить, ни ручонками, он хочет ничего не делать, лежать, и чтоб никто не трогал. О?о, человеки, нет в вас ни образа, ни подобия — одна гордыня лишь, одна суетность, и животный страх!
