— Глупости говорите, — отрезал Первозург, — убрав одного или двоих, я только расчищу дорожку тем, кто готовится им на смену. И все! Вы еще молоды и не опытны, Иван. Вы не понимаете механизмов власти!
— Ну как же, — проворчал Иван, — меня туг учил уже один про механизмы! Такого понаплел, что нутро выворачивает.
Первозург вперился в Ивана острым взглядом, он считывал из мозга своего спасителя беседу со стариком. Это длилось секунды две?три. Но Иван все понял.
— Мы с вами договаривались, по?моему, не ковыряться в чужих мозгах, не так ли?! — сурово проговорил он. — Или с таким жалким и ничтожным пленником можно делать все, что душе угодно?!
— Нет! Извините меня. Просто старик говорил с вами откровенно, он не кривил душой: власть — это омерзительнейшая штука. Миром правят выродки?дегенераты. За редчайшим исключением. Но выродки не прощают тех, кто составляет исключение, они не любят здоровых. В этом вся сложность и заключается, Иван. И еще… — Первозург замялся. — И еще, я ведь сам один из них, из выродков?дегенератов, понимаете. Мой мозг, мое сознание и все прочее — это такая же паталогия, как и у них. Просто во мне сидит и еще что?то…
Иван оцепенел. Можно было испортить все. И потому он просто уцепился за последние слова.
— Вот это «что?то» и возносит вас над ними! — почти выкрикнул он. — Вы совсем другой, Первозург, совсем другой!
— Ну, ладно, ладно, — улыбка на лице круглолицего перестала быть кривой, — хватит об этом. И не зовите меня больше Первозургом. Ведь это вурдалаки на Полигоне, в Пристанище так звали меня, зачем же мы будем им подражать?!
— Я же должен как?то к вам обращаться.
— Меня звали когда?то Сихан, миллионы лет назад… — Первозург погасил улыбку, — если эти миллионы только были, меня звали Сихан Раджикрави.
.. — Первозург погасил улыбку, — если эти миллионы только были, меня звали Сихан Раджикрави. Я почти забыл свое имя, я даже забыл, как оно звучит, как произносится.
— Вы индус?
— Нет! У меня нет национальности. Я ребенок «из пробирки», выражаясь старинным, допотопным языком. У меня никогда не было родителей, мам, пап, дедушек и бабушек. Имя мне просто дали вместе с порядковым индексом, точнее, после него.
Иван встал. Подошел к черной двери из иргезейского гранита. Он начинал беспокоиться. Вот они здесь разговоры разговаривают, а там, может, уже готовятся схватить его, там, может, уже вертухаи зашебуршились. Они теряют время, бесцельно, напрасно, преступно.
— Мы можем проиграть эту игру, — сказал он.
— Можем, — спокойно согласился Сихан. — Всегда ктото проигрывает, а кто?то выигрывает. И еще, Иван. Я хотел сказать вам, что я пока не ваш единомышленник. Вы слишком просты, все воспринимаете черным или белым. Я помогал вам. Вы помогали мне. Но, согласитесь, у меня может быть свое мнение.
— Разумеется, — сказал Иван, мрачнея. Дело приобретало неожиданный оборот. Значит, на Первозурга можно не рассчитывать в дальнейшем. Только на себя! Только на себя!
— Я хочу во всем разобраться, — уточнил Сихан. — Я никогда всерьез не занимался историей, я не помню деталей правления XXV?го века…
— Временные связи изменены, — оборвал его Иван, чтобы сразу внести ясность. — Та история, что вам знакома, не повторится. И будущее теперь будет иное.
— Согласен. И все же до порогового момента изменений не было. Те, кто властвует миром сейчас, — он выразительно поднял брови, — властвовали и в нашей истории, той, которая уже не повторится. И они удержали власть, понимаете?
— Не совсем. — Иван нервничал. — Мне надо уходить! Я не хочу снова на плаху!
— Мною блокированы все подходы, не волнуйтесь. Не всегда дело нужно делать споро, иногда его надо делать рассчетливо и неспешно, поверьте моему опыту. Вы уйдете, а я останусь. — Первозург улыбнулся. — Пока останусь. Вы знаете, у меня ведь тоже могут быть свои планы.
— Какие еще? — наивно поинтересовался Иван. Он уже знал ответ.
— Пристанище — это мир созданный мною и моими единомышленниками, это мое детище. Я не могу так просто отказаться от него.
— Так вот почему они хотели убить вас?!
— Да, именно поэтому! — тихо ответил Сихан. — Но помните всегда, что убить меня они собирались вашими руками.
— Дело прошлое, — решил замять неприятную тему Иван.
— Как сказать.
— Да как ни говори! Неужели вы меня будете подозревать в чем?то?
— Нет. Это исключено. Я был в вашем сознании. Вы посланец сил Добра! — буднично и даже скучно произнес Первозург.
— Вот как, — машинально откликнулся Иван. В ушах у него прозвучало тем старым, незабываемым голосом:
«Иди, и да будь благословен!» Но к чему сейчас эти разговоры, сейчас, когда надо действовать?!
— Да. И поэтому я никогда не буду вам мешать. Больше того, я буду помогать вам по мере…
— По мере чего?
— По мере возможностей.
— Неправда! — Иван был резок и зол. — Возможности у вас колоссальные, у них нет меры, тут что?то иное.
— Вы правы. Я не так выразился. Я буду помогать вам по мере того, насколько это не препятствует моим интересам. Понимаете?
— Понимаю.
Сихан отвернулся. Подошел к фреске. Он смотрел не на седовласую девицу, а на кентавра.
Этот человекозверь был по?своему красив и грациозен, в нем чувствовалось нечто неживотное, одухотворенное, хотя и творил он дело нехорошее, умыкал красавицу?землянку. Лицо у кентавра было почти человеческое. Янтарно?рыжий болигонский кентавр!
Чье ты создание? Божье? Сатанинское? Или ты сам по себе?! Болигон сейчас заповедная зона. И принадлежит этот заповедник Синдикату. Иван знал от Гуга, как Синдикат осваивает «заповедники». Бедный болигонский кентавр!
— Да, я не сказал вам всей правды, — признался Сихан, не оборачиваясь. — Я не расправляюсь с этими властителями мира и по другой причине. Они имеют какую?то связь с Пристанищем. Они посылали вас туда не наугад. А у меня связей теперь нет. Я должен все узнать. Я уже побывал в мозгах у каждого из клана «тайного мирового правительства». И почти ничего не узнал. Есть кто?то еще, кто не может без них, как и они без него. Тут все запутано, Иван. Если бы все было просто и ясно, я б разрубил этот проклятый узел одним ударом! — Сихан поднял руку и резко, невероятно резко, со свистом ее опустил — Ивану показалось, что воздух был рассечен острейшим фаргадонским мечом. Он машинально взглянул на свое запястье, потом на локтевой сгиб — рукояти чудесного меча не было, как не было и шнура?поисковика. Сняли!
— А ведь я собирался привести сюда две боевые капсулы и уничтожить эту обитель выродков, — неожиданно признался Иван.
— Большей глупости содеять невозможно! — Сихан обернулся. Глаза его горели. — Вы хотя бы предупреждайте меня о своих планах, можете не беспокоиться, я их никому не выдам.
— У меня нет пока никаких планов. Я не знаю, как подступиться ко всей этой дьявольщине, а вы сразу делаете выводы. А если завтра Вторжение, что тогда?!
— Ничего. — Сихан смотрел прямо в глаза Ивану. — Неужели вы думаете, что можно остановить Вторжение?!
— Можно! — ответил Иван твердо, с непонятной решительностью.
— Блажен, кто верует. Ну да это ваши проблемы. Может, еще и ничего не будет.
— Будет. Я видел их.
— Кого их?
— Воинов. Гигантские инкубаторы, тысячи маток, миллионы зародышей. Они выращивают бойцов, завоевателей. Я видел их звездные эскадры. Они наготове! — Иван ходил по залу, сжав кулаки, нервно подергивая головой. Наверное, ему было лучше умереть на этой крутящейся плахе?распятии. Один раз — и навсегда, навечно! Это лучше, чем беспристанные мучения, чем бессилие и тревога. Ну зачем он, этот человек из будущего, который сам себя назвал одним из выродков?дегенератов, спас его? Только лишь в знак благодарности за собственное спасение? Нет, не может быть, Первозург не так прост, он очень хитер, он слишком мудр, чтобы быть хитрым, он не такой как все остальные, и нечего ломать голову.
