Мы проверили южную часть города, потом восточную. А затем и западную. И везде замечали датлайцев. Пехотные подразделения, технику, транспортные машины боевого обеспечения ближнего тыла. И даже полевую ремонтную мастерскую. Вынырнув в очередной раз, едва не нарвались на ремонтников, что-то чинивших в ходовой части танка.
Явно датлайцы собирались уходить из города. Взлетали боты с пехотой, уходили танки и самоходные установки, осторожно взмывали в воздух транспорты с ранеными.
Грохот боя стих, только редкие разрывы снарядов еще напоминали о недавнем сражении. Видимо, противники потеряли соприкосновение и теперь держали друг друга на расстоянии беспокоящим огнем и средствами маскировки. Тяжелый густой дым витал над северо-западной частью города.
Видя, что враг уходит, мы осмелели и начали шастать по домам более нагло. И нарвались на тыловое охранение датлайской части. Пять солдат занимали коридор и одно помещение первого этажа последнего на южной окраине здания.
Мы выскочили из подвала, увидели противника буквально в пяти метрах и едва успели отпрянуть назад. Вслед нам полетели пули. Потом граната. Вступать в бой на изначально невыгодных условиях мы не стали и поспешно отошли. Вышли наверх в другом доме. И со стороны наблюдали за суетой, поднятой нашим появлением.
Через десять минут наблюдения Антон изрек:
— А они и не собираются уходить все. Оставляют прикрытие.
— Значит, город их. И если мы сейчас попробуем связаться с нашими, в смысле с равитанцами, то нас засекут и накроют.
Безрадостный вывод Марка, увы, оказался верным. Датлай оставил за собой южную часть города.
Весь запас времени мы потратили, чтобы найти приемлемый вариант выхода. В конце концов отыскали отдаленный дом на востоке города. Он стоял в окружении целого сада плодовых деревьев. На первый взгляд это были прозаические яблоки. Только слишком большие и очень темные…
К нашему возвращению Утреван был без сознания. Мы доложили о результатах сержанту. Тот с минуту молчал, глядя на капитана, потом приказал:
— Берите его. Осторожно. Шевалган, наши точно ушли?
— Думаю, да, — ответил я. — Если датлайцы спокойно отводят главные силы, значит, наших здесь нет.
Сержант сердито засопел, нехотя кивнул и повторил:
— Уходим.
… Через пять часов, когда мы отошли от города километров на пятнадцать — двадцать, Блантек решил вызвать штаб батальона. Он настраивал радиостанцию на нужную волну, когда я подошел к нему.
— Сержант, ты хочешь выйти в эфир?
— Да. Капитан вот-вот умрет. Да и нам здесь делать нечего.
— До наших как минимум шестьсот километров. А то и больше. Нашлемная радиостанция берет на три-четыре сотни кэмэ. Капитанская брала больше, но она сломана.
— Я знаю. Ты к чему клонишь?
— К тому, что если штаб сигнал может и не расслышать, то датлайцы точно обнаружат выход в эфир. И накроют нас.
— Не факт.
— Что? — изумился я. — Ты всерьез думаешь, что они не слушают наши частоты? Расшифровать, допускаю, и не смогут, но обнаружить — как пить дать.
— Как? — не понял Блантек выражения.
— Гарантированно.
Сержант надавил на кнопку и злобно бросил:
— Что ты хочешь сказать, солдат? Что нам надо сидеть и ждать, пока капитан не умрет и мы не подохнем от голода?! Ты этого хочешь?
Нервы у сержанта явно были на пределе. Гибель роты, тяжелое ранение командира, да еще незавидное положение, в какое мы угодили. К тому же он один среди наемников, которые в любой момент могут выйти из-под контроля. Тут невольно сорвешься.
Но спорить, а тем более ругаться с ним я не хотел. Толку от этого никакого, а до столкновения недалеко. Но и допускать, чтобы мы по его дурости или злости попали под огонь, тоже нельзя.
Я глянул назад. Четверо наемников сидят рядом с самодельными носилками с капитаном. Марк чуть в стороне от них, под деревом. Вроде как осматривает гранатомет, на самом деле сторожит наемников, чтобы они не влезли в наш разговор. Антон стоит рядом с нами. Если вдруг Блантек решит сглупить, мы его… успокоим.
— Я хочу, чтобы ты не порол горячку. И не совершал ошибок. Капитану не будет легче от того, что мы поляжем вместе с ним.
Блантек аж побледнел. Поднял голову, сверкнул газами и звенящим от напряжения голосом проговорил:
— Что ты себе позволяешь, Шевалган! Кто ты такой, чтобы ставить под сомнение решения командования?! Неповиновение приказам?
— Ты, сержант, еще никаких приказов не давал.
— Да я тебя…
Он тронул рукоятку висящего на плече карабина, но Антон поднял оружие на уровень бедра и направил ствол на сержанта.
Сделал он это быстро и незаметно для окружающих. Со стороны могло показаться, что Антон просто поправил ремень.
Сержант замер, глядя то на меня, то на ствол.
— Эт-то бунт!
— Не дури! Никакого бунта. Хочешь выйти на связь — выходи. Только давай отойдем еще на полсотни километров. Иначе ты не успеешь договорить, как нас обнаружат и накроют.
Блантек сверлил нас взглядом, не зная, что сказать и как отреагировать. Мы вроде бунта действительно не поднимали, но высказали несогласие. Причем довольно решительно. И показали, что готовы за себя постоять. Ситуация неоднозначная. С точки зрения устава — неподчинение приказам. В боевой обстановке — расстрел голимый. Но в том-то и дело, что силы не на стороне сержанта. Словом, та самая обстановка, когда принятие любого решения может повлечь нежелательные последствия.
Я тоже не знал, как быть. Попрет сержант в дурь, придется стрелять. Его, а потом, быть может, и остальных. Но что дальше?..
Не знаю, чем бы все закончилось, но в этот момент к нам подбежал одни из наемников.
— Господин сержант! — крикнул он. — Там капитан!
— Что?
— Умер, — тихо проговорил наемник.
Блантек сорвался с места. Подбежал к носилкам, присел. Осторожно пощупал шею капитана, проверяя пульс, посмотрел зрачки, положил руку на грудь. Секунд пять смотрел на бледное лицо Утревана, потом встал. Глянул на нас и шваркнул шлемом о землю.
— Проклятие!
Вскинул голову и бросил на нас свирепый взгляд.
— Вы этого хотели? Этого, да?!
— Если он сорвется, надо валить, — прошептал за моей спиной Антон, — а то наломает дров.
Я промолчал. Нам только стрельбы не хватало.
Но сержант пришел в себя быстрее, чем мы ожидали. Постояв еще немного, приказал вырыть неглубокую яму и уложить туда тело капитана.
— Оставим метку, потом приедем за ним, — добавил он. Наемники молча принялись за дело.
— Почему нас не ищут? — не то спросил, не то констатировал факт Антон. — Неужели они не допускают мысли, что кто-то мог остаться в городе?
— Это ты о батальоне? — поинтересовался Марк.
— Да.
— Ну, либо им наплевать на потери, либо просто нет возможности.
Антон пожал плечами.
— Странная логика. У Равитана так принято?
— Спроси что полегче…
— А ты чего молчишь? — обратился ко мне Антон.
— А что говорить? Ищут нас или нет — все одно топать на север и надеяться, что Равитан не увел войска с материка. В противном случае мы рискуем застрять здесь лет на пятьдесят…
— Утешил, — буркнул Антон.
Капитана закопали. Пометили место, положив на импровизированную могилу два камня и поперек два больших сука. Сержант сделал отметку на карте и приказал выдвигаться.
— Идем еще пятьдесят километров, — объявил он всем. — Если за это время нас не найдут, выходим на связь. Это не обсуждается.
