Мать так и делала. Плавила парафин, заливала его в крепни целлофановый пакет, закутывала в шарф, сажала меня на колени, а парафин клала между собой и мной. И грела легкие. А чтобы я не скучал, давала читать книги. Я совершенно случайно раскопал некий медицинский справочник, невесть как казавшийся у нас. И вычитал все, что было написано о пневмонии. Ну и запомнил. Да и потом взрослый уже сам кое-что читал по медицине. И Новистра проводил экспресс-курс, тоже познакомил с элементарньши понятиями.
И Новистра проводил экспресс-курс, тоже познакомил с элементарньши понятиями.
В нашей супераптечке было много препаратов, в том числе общего назначения. Против подобных воспалений хорошо подходят несколько видов лекарств. Почти мгновенного действия. Можно попробовать.
Я выбрал несколько тюбиков, подхватил фляжку с водой к пузырек. Вернулся к повозке. Приказчик, возница, закончивший починку, и воины смотрели на меня настороженно. Не понимая, что я делаю. И зачем. И только женщина глядела с некоторой надеждой. Интуитивно чувствуя, что могу помочь.
Откинув шкуру, вытащил руку девчонки, нашел пульс. Колотит со скоростью пулемета. Отыскал вену. Пережал предплечье.
— Что ты хочешь сделать? — вырос за спиной Ледоок.
— Спасти ее.
— А сможешь? —
Да.
— А если…
— Тогда ты убьешь меня. Устраивает?
Приказчик опешил и отступил. Но смотрел на меня во все глаза.
Вена синела сквозь тонкую кожу, промазать нереально. Я снял колпачок, приставил срез к руке. Нажал на кнопку. Из тюбика выскочила игла, прошила кожу, вошла в вену и выпрыснула содержимое. Еще один тюбик. В другую руку. Лучше бы внутримышечно в ягодицу, но Ледоок не позволит обнажить девчонку.
Ладно, и так сойдет. Два препарата с названием, которые на трезвую голову и не выговорить, сейчас снимут воспалительный процесс, собьют температуру, восстановят нормальную работу легких. Не сразу, а так часа за два-три.
Но легче девчонке станет сразу. Очень сильные препараты. Но они имеют побочный эффект — вызывают сильный кашель. Это хорошо, надо выхаркать всю гадость из легких. Но девчонка ослаблена и просто не осилит такого испытания. Поэтому я дам еще одно лекарство. Оно полностью нейтрализует кашель, а мокроту… Не помню, что говорил об этом Новистра, но мокроты тоже не будет.
Девчонка опять открыла глаза. Бессмысленным взором посмотрела по сторонам. Я налил в стаканчик воды, потом вылил туда лекарство — густую смесь желто-красного цвета. Взболтал.
— Выпей, малышка.
— Что это? — потребовал разъяснений приказчик.
За моими действиями он наблюдал молча, выкатив от изумления глаза. Как я делал инъекции, толком не видел, но стаканчик и пузырек (на самом деле ми никонтейнер) разглядел.
— Это вода, это лекарство.
— Настой?
— Насядь! — передразнил я его. — Хочешь глотнуть?
Тот поморщился.
— Тогда не лезь.
Я помог девчонке чуть приподняться и поднес стаканчик ко рту. Лада послушно выпила, чуть пролив на грудь. Женщина немедленно вытерла полотенцем капли.
Осторожно опустив девчонку обратно, укрыл ее шкурой и обернулся.
— Можете ехать.
— А с ней что?
— Уже ничего. Болезнь пройдет часа через три. Ты знаешь, что такое час?
— Да.
— А что такое малина?
Ледоок обиженно засопел. Думал, что издеваюсь.
— Знаю.
— Можешь найти малиновое варенье?
— Смогу.
— На ночь… — Недоверчиво посмотрев на удивленное лицо приказчика, махнул рукой и повернулся к женщине: — На ночь дать варенье, завернуть в шкуры и дать пропотеть. До утра следить, чтобы не спала раздетой. Ясно?
— Ясно, — уверенно ответила та.
Ясно?
— Ясно, — уверенно ответила та.
— Все.
Делай людям добро и оно тебе вернется. Старая пословица, сколько веков существует, но так и не утратила своей актуальности. Действует еще…
Никто не мешал нам после разъяснений приказчика направить коней по указанному пути, тем самым сэкономив время. И можно было не обращать внимания на больную девчонку. Но мы задержались. Вылечили потенциальную невесту, сняли груз с плеч Ледоока.
И как оказалось, к большой выгоде. Приказчик, пораженный скоростью выздоровления девчонки, на радостях предложил нам ехать вместе. До разметочного камня. И пока мы ехали, выложил столько ценной информации, сколько бы не получили и за два дня сплошных допросов. Ледоок выложил все, что знал о ситуации в герцогстве, о возможной войне с королем, о его претензиях на земли и море. Поведал о большей части отрядов герцога и его вассалов. Посоветовал, к кому обратиться при поступлении на службу. А когда я намекнул о желании съездить к морю, тут же сказал, что у него есть хороший знакомый — староста в деревне на Зеленом Побережье. Мол, если там будете, передайте поклон и староста поможет. Купец Мартин в тех краях часто бывает, скупает жемчуг. Его все знают. Как знают и приказчика.
Приказчик подтвердил слухи о гарпиях и рассказал, что происходит на самом деле. В его устах история с неведомыми амазонками прозвучала более реально, без наносной шелухи и домыслов.
До разметочного камня мы добрались как раз за три часа. К тому моменту все признаки «лихоманки» у Лады прошли. Температура спала, кашель исчез, боли отступили. Вернулся румянец на щеки. И только слабость — результат усиленной работы организма — еще удерживала девчонку в повозке. В выздоровевшем организме проснулся голод, и девчонка осилила приличный кусок мяса, хлеб и несколько яблок. Она оживала буквально на глазах.
Приказчик да и все остальные с круглыми отудивления глазами смотрели то на девчонку, то на меня. Их отношение к нам изменилось. Стало более вежливым, почтительным.
У камня — немалой глыбы высотой в рост человека с нанесенными по бокам метками — мы простились, Приказчик долго благодарил, девчонка постреливала глазками и пунцовела. Напоследок Ледоок сунул мне небольшую монетку с замысловатым рисунком. Сказал, что это отличительный знак. Надо показать старосте и тот примет как своего.
О большем и мечтать было невозможно. Считай, все дорожные проблемы были решены в один момент. И все вопросы появления на побережье сняты.
Делай добро людям…
7
Земель Зеленого Побережья мы достигли к утру следующего дня. Это десятка два поселков и деревень, жители которых занимались рыбной ловлей, добычей морепродуктов, а также поиском жемчуга.
Зеленое Побережье протянулось вдоль моря на добрых пятьдесят километров. И почти на всем его протяжении берег был заставлен домами, хибарами, сараями, коптильнями, складами и ангарами.
Сохли на свежем ветру и жарком солнце сети и неводы, распространяли тягучий запах небольшие цеха, где коптилась рыба, ждали своего часа вытащенные на берег большие и малые лодки, женщины в кожаных передниках и перчатках, с косынками на головах разделывали недавний улов. Кряжистые, просоленные рыбаки осматривали лодки, конопатили заново, забивали просмоленную пеньку в щели.
Ловцы жемчуга, стройные, худощавые, с непропорционально большой грудной клеткой, колдовали над выложенными на настилах раковинами. Те гнили на солнце, распространяя неприятный запах.
Детвора, та, что постарше, помогала взрослым, в основном возилась с рыбой. Те, кто помладше, просто бегали вокруг взрослых, плавали, играли.
Побережье жило своей особой жизнью. На первый взгляд мирной и спокойной. Но это только на первый взгляд…
