Водорябов хотел ей сказать, что вовсе не дрожит, но язык прилип к небу, и он побоялся замычать, поэтому промолчал.
— Выполняй все, что я скажу тебе, без суеты, четко и ровно.
Пасечник только кивнул, по-прежнему не подавая голоса. Екатерина Терентьевна взяла в руки ножницы, а жуткая фигура приблизилась вплотную и заметалась вокруг них, не в силах преодолеть начерченный на земле круг.
— Ишь, как расходилась, бестия! — недовольно проговорила ведьма. — Серьезная тварь, крепкий орешек.
Водорябов почувствовал, как от лица у него отхлынула кровь, и подумал, что, скорее всего, побледнел. Ему было неудобно показывать свою слабость перед женщиной, пусть даже и колдуньей. Буквально в полуметре от его лица бесновалась тварь, протягивая к нему руки с чудовищными длинными черными когтями.
— Иди сюда, старик, иди, посмотри на меня!
Сейчас на него смотрела удивительной красоты девушка с бледным личиком, глазами цвета морской волны. Ее шелковистые изогнутые брови напоминали крылья ласточки, светлые волосы спадали до пояса шелковым покрывалом, и была она такая нежная, такая хрупкая, что у Водорябова сердце защемило. Она протянула к нему руки, и он подался к ней всем телом. В себя его привел крепкий подзатыльник, который ему отвесила Екатерина Терентьевна.
— Сюда глянь, — пихнула она его локтем, указывая на отражение прелестницы.
Водорябов взглянул и обомлел. Дивная красотка в зеркале выглядела как ходячий труп, из носа, глаз и ушей у нее вылезали и падали на землю белые личинки. Серая кожа вся в трупных пятнах, белый когда-то балахон был перепачкан землей и забуревшей кровью.
— Это она тебя манит, думает, ты из круга выйдешь, — сказала ведьма. — Сейчас мы ее…
Она повернула зеркало, направила его на ночную тварь. Та увидела свое отражение и протяжно завыла, размахивая руками. И побежала по кругу… Время от времени она ладонями нащупывала невидимую преграду и тут же их отдергивала.
— Не нравится! — обрадовалась Екатерина Терентьевна. — Да ты отомри, что ли, Веньяминыч! Слова еще не сказал!
— Не-неужели такое бывает? — едва выдавил из себя потрясенный Водорябов.
— Бывает и не такое, — отрезала ведьма. — Разведи-ка костер!
Она поводила ножницами возле зеркального отражения беснующейся нежити, потом начала отрезать пространство рядом с зеркалом. Фигура в саване отступила на несколько метров и когтями принялась бороздить землю.
Водорябов, ломая спички, запалил приготовленные дрова, и костер запылал, играя веселыми оранжевыми языками. Ночная тьма вокруг сразу сгустилась и подступила ближе к костру.
— Быстро выходи из круга, — крикнула Екатерина Терентьевна, — но будь готов запрыгнуть обратно! Быстрее! — Она подтолкнула Водорябова в спину. Тот шагнул вперед, ноги у него подогнулись от страха. — Проклятие, исполнись! От заклятого до проклятого заручусь я помощью, от земли и до неба! От востока до запада! Проклятие, исполнись! Вот стоит проклятый, ждет своего часа!
Водорябов испугался еще сильнее: вот к нему несется бешеная ночная тварь! Похоже, Терентьевна предала его!
Но ведьма высыпала соль за нарисованную черту и закричала что было сил:
— Обратно, прыгай обратно!
Водорябов покачнулся, но не сдвинулся с места.
Тот шагнул вперед, ноги у него подогнулись от страха. — Проклятие, исполнись! От заклятого до проклятого заручусь я помощью, от земли и до неба! От востока до запада! Проклятие, исполнись! Вот стоит проклятый, ждет своего часа!
Водорябов испугался еще сильнее: вот к нему несется бешеная ночная тварь! Похоже, Терентьевна предала его!
Но ведьма высыпала соль за нарисованную черту и закричала что было сил:
— Обратно, прыгай обратно!
Водорябов покачнулся, но не сдвинулся с места. Жуткий призрак застыл в одном шаге от него…
Во сне Корделия увидела отца и Алису. Они стояли на маленьком низком деревянном помосте. У отца были связаны за спиной руки, а вокруг прыгала и скакала нечисть, улюлюкая и завывая. У Водорябова были закрыты глаза, казалось, он не слышит того, что происходит рядом. Старик выглядел таким беспомощным и одиноким! Вдруг он подвинулся и встал на самом краешке помоста. Если сейчас он оступится, то упадет прямо в руки ликующих тварей, которые обступили его плотным кольцом.
— Папа, осторожнее! — застонала Корделия, но он не обратил никакого внимания, тогда она перешла на крик: — Отойди от края, папа! Папа! Алиса, держи его!
Но отец как будто не слышал крика. Он пошатнулся и упал с помоста вниз, где его подхватил сразу десяток уродливых рук, и он скрылся из виду.
— А-а-а! — закричала Корделия и проснулась.
Малышкин тряс ее за плечо.
— Что случилось, Корочка! Ты так кричала!
Корделия залилась слезами.
— Если бы ты знал, какой страшный сон мне приснился! Отец в опасности!
Малышкин отвел ее на кухню, налил холодного чая и прикурил сигарету. Корделия выпила чай залпом и снова протянула кружку Малышкину.
— Это просто кошмар, и ничего больше, — уверял он, — вот посмотришь, с отцом все будет в порядке!
Он обнял Корделию, а она прижалась к мужу, заливаясь слезами, описала ему свой кошмарный сон.
— Какие мы идиоты! — с чувством закончила свой рассказ Корделия. — Не могли купить папе сотовый телефон! Сейчас бы я позвонила ему и успокоилась! И Алиса куда-то пропала…
— У Алисы есть телефон, — возразил Малышкин, — я сегодня ей раз десять раз звонил, и что?..
— Что и что? — переспросила Корделия.
— Абонент временно недоступен! Закон подлости: если срочно надо с кем-то связаться, то сотовый никогда не отвечает.
— Да, это точно, — кивнула Корделия, — но все равно мне было бы спокойнее!
— Не думай о плохом, — попросил Малышкин, — тогда ничего плохого и не случится.
— Я постараюсь… — Она попыталась улыбнуться.
Корделия отправилась в ванную, налила теплой воды, капнула в нее апельсинового масла и просидела там целый час, восстанавливая душевное равновесие. Ванна всегда была ее прибежищем в минуты волнения.
Почувствовав себя лучше, она вышла из воды, закуталась в махровый белый халат. И с удовольствием выпила на кухне заваренный Малышкиным успокоительный сбор.
— В конце концов, может быть, этот сон просто отражение моего беспокойства? — задумчиво спросила себя Корделия.
— Скорее всего, так оно и есть, — согласился Малышкин.
— Скорее всего, так оно и есть, — согласился Малышкин. — Ты иди, ложись, постарайся заснуть.
На самом деле Владимир Владимирович тоже очень волновался и переживал, особенно за дочь. И деда Петра, и Сашу ему тоже было жаль, такая внезапная болезнь с ним приключилась. Естественно, все это подействовало Корделии на нервы, и не лучшим образом.
А тут еще Алиса совершенно отбилась от рук. Но что можно требовать от девочки, родители которой постоянно заняты своими проблемами? Еще чудо, что она не связалась с дурной компанией, не пьет, не курит, не колется! Даже матом не ругается! Достаточно посмотреть на ее ровесниц, чтобы прийти в ужас! Кошмар!
Хорошо хоть, что они с Корделией совсем перестали ругаться, скандалы в семье прекратились, и это радовало. Лишь бы это ее мнимое спокойствие не было затишьем перед бурей. Сейчас Корделия уснет, и он тоже приляжет отдохнуть. Лишь бы сон ее был не в руку, и с Алисой и милейшим дедушкой Водорябовым ничего не случилось!
