— Ладно, это неважно, — сказал он убежденно. — Главное, что мы должны держаться вместе, что бы ни произошло. Если бы я был один, то просто возник бы в том месте, где нужно. Но всех вас я без спецаппаратуры перенести не могу. Поэтому нам предстоит спуститься в метро и доехать по магической черной линии до станции Сталинский зал, которая в Метро-1 называется «Измайловский парк». Оттуда рукой подать до этого самого зала.
— А если нас заметит кто-то из темных? — спросила осторожная Юля.
— Конечно, заметят, — ответил профессор Серебряков, — но все решат, что мы приглашены, раз попали в секретное место.
— Интересно, у них есть фейс-контроль? — поинтересовался Швыров, — по-моему, у нас есть все шансы его не пройти!
Но Карлос уверил его, что проблем не возникнет. Миха только пренебрежительно хмыкнул: он по натуре был скептиком, хотя это не мешало ему оставаться оптимистом.
Миха только пренебрежительно хмыкнул: он по натуре был скептиком, хотя это не мешало ему оставаться оптимистом.
Как только рассвело, Петр Водорябов сел на велосипед своего помощника Жени и отправился в станицу Шапсугскую к неведомой Екатерине Терентьевне. Станица была не очень далеко, километра три с половиной, но дорога шла в гору, и пасечнику приходилось напрягаться, чтобы не сбиться с темпа. Водорябов не раз бывал в Шапсугской. В общем, это было приятное место, где почти не бывает чужаков и праздношатающихся туристов. Вскоре появились первые домики, издалека выглядевшие как игрушечные. Асфальт кончился и перешел в плотно утоптанную грунтовую дорогу. Слева и справа мелькали разноцветные заборы, в палисадниках пышно пестрели цветы и подсолнухи. Крыши на домиках были самые разные — и черепичные, и шиферные, крытые простой жестью и супернавороченным металлопрофилем. А вот занавески у всех были одинаковые, снежно-белые.
Старик доехал до центра станицы и остановился.
— Как мне найти Екатерину Терентьевну? — спросил он у двух женщин, идущих из магазинчика.
Обе шарахнулись от него, как от прокаженного, и не сказали ни слова, только шаг ускорили и ушли, не оглядываясь. Улица была пуста, только разноцветные куры деловито шастали по проезжей части. Петр Водорябов несколько раз оглянулся: нет, никого нет. Видимо жители станицы пережидают жару за плотно задернутыми шторами.
Немножко подумав, Водорябов подошел к первому попавшемуся домику и постучал в калитку. За забором залилась тоненьким лаем собачонка. Открывать не спешили, он постучал еще раз.
— Иду, иду! — послышался из-за дома женский голос.
Калитку открыла симпатичная молодая женщина, руки у нее были в земле, голова обмотана белым платком.
— Здравствуйте! — приветливо сказала она. — А я в огороде вожусь, стука не слышу.
— Извините, вы не подскажете, где живет Екатерина Терентьевна? — спросил Водорябов.
— Подскажу. Только зачем вам она? — помрачнела женщина.
— У меня к ней важное дело, — сказал старик.
— Да, по неважным к ней не ездят. Не боитесь?
— Старый я уже бояться, — ответил Водорябов.
— Пройдете всю станицу насквозь, — объяснила казачка, — слева увидите небольшой дом за глухим зеленым забором.
— Спасибо вам. — Старик направился по улице между домами, катя рядом с собой велосипед. Обернулся и увидел, что женщина, стоя у своей калитки, размашисто крестит ему спину.
Поборов неприятное чувство опасности, Водорябов ускорил шаг и уже через несколько минут стоял на окраине станицы перед домиком под замшелой шиферной крышей. В отличие от соседних участков, буквально тонувших в море цветов всех видов и оттенков, за этим палисадом росли только лебеда и крапива, и домик казался нежилым, несмотря на то что окна закрывали белоснежные занавески. У Водорябова было такое чувство, словно его кто-то внимательно разглядывает, хотя калитка не приоткрылась и занавески на окнах даже не шевельнулись.
Вдруг он затылком почувствовал чей-то взгляд. Обернувшись, пасечник едва не вскрикнул от неожиданности. Прямо у него за спиной, на расстоянии полуметра, стояла высокая худая старуха с гладко зачесанными седыми волосами и разглядывала его в упор маленькими острыми недобрыми глазами. И откуда только взялась? Только что никого не было, и вдруг объявилась… Водорябов издал пару невнятных звуков, что должно было означать приветствие.
— И тебе не болеть, — немедленно отозвалась старуха, — ох, не люблю с проклятиями связываться, всегда осложнения выходят.
— Я к вам от…
— От Виолетты, — перебила его ведьма, — поняла уже.
Возникла пауза, во время которой старуха продолжала открыто рассматривать Водорябова, а он не знал, куда деваться от ее пронизывающего, как рентген, взгляда.
— Ладно, нечего на улице торчать, пошли в хату, — сказала сурово ведьма.
Ниночка была очень довольна тем, как развивается их с Сашей роман. Саша был таким внимательным и добрым! Они полюбили строить планы на будущее и решили, что ему следует открыть свою фирму по программному обеспечению предпринимателей: Ниночка была уверена, что дела быстро пойдут в гору. И Саша был с ней полностью согласен. Нет, ну в самом деле, под лежачий камень вода не течет, и ждать, когда его наконец заметят на нынешней фирме и выдвинут на престижную должность, можно долгие годы.
А так он сам себе будет хозяин и директор. И самое главное, что Саша во всем с Ниночкой согласен, права не качает и не пытается с ходу влезть на пьедестал главы семьи. Он — за равноправие, хотя Ниночка отлично знала, что если муж рассуждает о равноправии, будьте уверены — в семье всем заправляет жена.
Все было у них хорошо. И поздние ужины, и совместный просмотр новых фильмов на домашнем кинотеатре, и долгие задушевные разговоры. Одно плохо — Саша прихворнул. У него ничего не болело, не было насморка и кашля, в порядке был желудок, только вот сил не было. Саша взял десять дней отпуска за свой счет и целыми днями лежал на диване, даже не прикасаясь к книжкам и журналам, заботливо подсунутым Ниночкой, не смотрел телевизор и почти ничего не ел.
Ниночка настояла, чтобы он пошел к врачу. Саша добросовестно сдал анализы, которые не показали ничего особенного, посетил невропатолога и психолога, но они не нашли ничего похожего на депрессию. Соседка, старый терапевт с тридцатилетним стажем, предположила, что у Саши так называемый синдром хронической усталости, и посоветовала принимать витамины и тонизирующие препараты.
По дороге с работы Ниночка зашла в аптеку, набила пакет различными патентованными средствами и довольная отправилась домой. Открыв дверь в Сашину квартиру своими ключами, она прошла в комнату и увидела, что Саша задремал. На столике стоял нетронутый завтрак, заботливо приготовленный Ниночкой утром. Он даже не выпил сок, выжатый из свежих апельсинов. Ниночка наклонилась к Саше и ласково погладила по щеке. Он никак не отреагировал. Ниночка потрясла его за плечо, тоже никакого движения. Испугавшись, она довольно сильно похлопала Сашу по щекам, он не шевельнулся, хотя дышал глубоко и ровно.
Ниночка бросилась звонить в «скорую». Почти через час прибыли две усталые немолодые тетки с равнодушным взглядом.
— Что пил? — спросила буднично одна из них.
— Он не пьяный! — возмутилась Ниночка. — Вы что, не видите! Он без сознания!
