Профессор со скрипом рухнул в большое кресло и с блаженной улыбкой вытянул железные конечности. Минут пять прошло в полной тишине.
— Самое удивительное во всей этой истории с моим посвящением в рыцари, — прервал молчание Серебряков, — что я совсем не устал. Ноги стер до крови, а сам, представьте себе, любезнейший дон Карлос, свеж как огурец. Как я на шестой этаж-то взлетел в этих железках? Как вы это объясняете с высоты своего исторического опыта?
— Магия, — лаконично ответил Карлос, разглядывая портрет Берия.
Великий черный маг выглядел словно живой. И пенсне на круглом сытом лице отлично выписано. Прямо хоть сними!
Профессор продолжал удивляться произошедшим с ним переменам:
— Скитаюсь черт знает сколько времени по подвалам и чужим домам, в моей квартире благоденствует этот захватчик Брюс, и вдобавок громыхаю, как целый ящик кастрюль, люди в сторону шарахаются! А мне летать охота! Чувствую себя подростком. Как вам это нравится, молодой человек?
— Поздравляю, — нахмурился Карлос и повернулся к профессору: — Может, сказать спасибо Брюсу за заботу о вашем здоровье? Это ведь ваша была идея его оживить?!
— Я просто мечтал побеседовать с ним о флогистоне! — простонал Серебряков. — И вот что из этого получилось.
Из прихожей донесся звук открываемой двери и шум шагов.
— Я пришел! — крикнул гостям нагруженный пакетами Швыров.
Убрав часть продуктов в холодильник, он принялся готовить ранний завтрак, как вдруг зазвонил его мобильный.
— Привет, Миха, это я, — раздался в трубке Юлин голос. — Слушай, у меня тут с перстнем небольшая загвоздка вышла.
— Что случилось? — встревожился Швыров.
— Миша, он не снимается, я уже по-всякому пробовала: и в холодную воду руку опускала, и мылом намыливала, просто сидит на пальце как приклеенный!
— Ты попробуй его сначала в другую сторону, назад сдвинуть, а потом уже вперед, — посоветовал ей Швыров.
— А лучше приходи ко мне, посмотрим, что можно сделать.
— Только я сегодня не могу, — объяснила Юля, — у мамы день рождения, юбилей, давай завтра, ладно?
— Хорошо, давай завтра, созвонимся…
Саша сел в автобус, благо место ему досталось с теневой стороны, и быстро, без забот и хлопот, добрался на нем до Абинска. Это был чудесный, утопавший в зелени садов городок. Из-за крашенных в веселые цвета аккуратных заборов выглядывали небольшие домики. Улицы были узкие, немощеные. Маленькие рынки чудесно благоухали фруктами, а люди попадались навстречу приветливые и улыбчивые. Приятное местечко выбрал для проживания отец Ниночки.
Неподалеку от автобусной остановки торговала персиками седая старушка. Саша спросил, где находится отделение милиции.
— А тебе зачем, сынок, случилось чего? — участливо спросила старушка.
— Я ищу Петра Водорябова.
Старушка задумалась, потом отрицательно покачала головой:
— Нет, сынок, не знаю такого. Знаешь, ты в отделение не ходи, иди в службу участковых, они сейчас как раз там бумажки свои пишут, это я точно знаю. У кого-нибудь на участке и живет твой Водорябов.
Поблагодарив словоохотливую старушку и получив от нее в подарок огромный желтый персик, Саша пошел искать участковых. Старушка очень доходчиво объяснила, как ему туда добраться.
Служба участковых находилась в обыкновенном домике, совершенно таком же, какие стояли по соседству. Вывески не было, видимо, местные жители и так знали, куда им обращаться. Рядом с воротами застыл микроавтобус «газель» с милицейской боевой раскраской.
На крылечке обстоятельно курили два усатых милиционера: судя по повадкам и ухваткам, потомственные казаки. Один был тощий и низкий, другой толстый и высокий.
— Здравствуйте, братья казаки, — пошутил Саша, — мне нужны участковые.
Казаки довольно засмеялись.
— Ну мы участковые, а ты откуда такой будешь?
— Из Москвы, — ответил Саша и познакомился с аборигенами.
Того, что пониже, звали Павел Николаевич, а высокого, наоборот, Николай Павлович. Саша вкратце изложил романтическую историю двух сестер, которые ищут пропавшего без вести отца.
Казаки выслушали его с самым сочувственным видом.
— Знаю, — воскликнул один из них, тот, что пониже, — это же наш дядя Петя, пасечник! Точно, он и есть Водорябов!
— А как мне его найти? — спросил Саша.
— Так он сейчас на пасеке, — ответил Павел Николаевич, — хочешь, отвезу, мне все равно в станицу ехать.
— Спасибо большое, — обрадовался Саша, садясь на пассажирское сиденье «газели».
Дорога шла в горы, слева и справа поднимались поросшие лесом склоны. Казак опустил стекло со своей стороны.
— Дыши глубже, москвич, — сказал он, повернув голову к Саше, — воздух у нас тут такой, хоть режь и в развес продавай!
— Точно, у меня даже голова закружилась от вашего кислорода, — рассмеялся Саша. — Надо бы под выхлопной трубой полежать, чтобы в себя прийти.
Вскоре машина остановилась у неприметного поворота на грунтовку, видно было, что машины тут ходят нечасто.
— Вот по этой дороге иди и никуда не сворачивай, упрешься прямо в пасеку, — посоветовал Павел Николаевич.
— Надо бы под выхлопной трубой полежать, чтобы в себя прийти.
Вскоре машина остановилась у неприметного поворота на грунтовку, видно было, что машины тут ходят нечасто.
— Вот по этой дороге иди и никуда не сворачивай, упрешься прямо в пасеку, — посоветовал Павел Николаевич. — Там поляна и дуб посередине, красивый очень. Мимо и захочешь, а не пройдешь. Передавай дяде Пете привет.
Саша попытался всучить ему сотенную, но тот оттолкнул его руку:
— Не надо, москвич, в другой раз ты мне поможешь, — сказал казачок и поехал дальше.
Саша поправил на плече сумку, бодрым шагом направился в глубь леса. Несколько последних лет он безвылазно просидел за компьютером и совсем забыл, что природа — это не только чахлые городские деревца и кустики. Саша с радостным удивлением прислушивался к чириканью и свисту лесных птиц, дышал полной грудью густым духмяным воздухом леса и наслаждался свободой, почти забыв о цели своего похода.
Примерно через километр сплошного удовольствия он вышел на большую, залитую солнечным цветом зеленую поляну. Слева на ней стоял крашенный в голубой цвет вагончик. Справа, ближе к окружавшим поляну деревьям, торчали из травы желтые ульи пасеки. Посредине поляны под старым кряжистым дубом стоял грубо сколоченный стол с лавочкой, на столе сиял гнутыми боками старинный самовар. А на лавочке Саша увидел благообразного и тоже кряжистого, крепкого еще старика в тельняшке, камуфляжных брюках и кирзовых сапогах. Старик распускал ножом на щепы доску от ящика и время от времени отбрасывал назад тыльной стороной ладони длинные седые волосы, снова спадавшие ему на лицо. Саши он не видел, так как сидел к нему вполоборота.
— Здравствуйте! — крикнул ему Саша, подходя ближе. — Простите, это не вы Петр Водорябов?
За завтраком Карлос рассказывал Михе и профессору о своем времени, каким оно будет, если им удастся предотвратить глобальную катастрофу. Больше всего в описании будущего Серебрякову понравилось то, что магию наконец-то признали официальной наукой. Конечно, это расплодило своего рода магическую бюрократию, но там, где нет отчетов, нет и порядка. Миху, судя по недовольному выражению лица, это почему-то совершенно не устроило.
