— Мы почти на месте, — сказал Швыров.
Коридор резко вильнул вправо, и вдруг навстречу им метнулось что-то большое и черное. Юля завизжала, Алиса крепко схватила ее за руку. Перед ними стояла странная фигура, высокая, похожая на повешенный на плечики длинный-предлинный плащ. Существо резко переместилось вперед и застыло в каких-нибудь пяти шагах от них. Послышался шепот. Тихий, едва слышный, успокаивающий, не страшный:
— Очерчу я круг, позову тебя, ты, враг мой, встань в круг со мной. Живому одинокому свадьба, а одинокому мертвому поминки. Войдите в круг, поминки справить. Был враг, а теперь друг, будьте не в гостях, а дома…
Существо развело в стороны длинные руки и загородило собой все пространство. Юля сделала шажок вперед.
— Не шевелитесь! — изо всех сил крикнул Швыр. — Только не шевелитесь! Стойте на месте! Глаза закройте, быстро, я сказал!
Девочки зажмурились и застыли на месте. По коже у них прошла волна холодного ветра, уши на несколько секунд заложило, и они оглохли, во рту пересохло, сердце колотилось, как после быстрого бега. Внезапно все прекратилось.
— Можно открыть глаза, — сказал Швыр.
У девочек зуб на зуб не попадал от пережитого ужаса. Юля совсем не могла говорить, а Алиса тихонько спросила:
— Что это такое было, Миха?
Швыров объяснил, что под землей бродят разные неупокоенные духи-мортпауперы, страшные существа, но это не привидения, не упыри, а души самоубийц, нераскаявшихся преступников, умерших от несчастного случая, тех, кто погиб от своей глупой самонадеянности — слишком далеко заплыл, рисуясь перед зрителями, сел пьяным за руль, переоценил свои возможности, да мало ли еще что.
Многие из таких погибших остались не похоронены, не отпеты, а некоторые и забыты своими родными и близкими. Вот и бродят они в темноте, надеясь встретить живых людей, заставить их последовать за собой, чтобы не было так одиноко и бесприютно скитаться в этих подземных переходах, где они тоже никому не нужны.
— Вы, главное, слушайтесь меня, очень прошу! — взволнованно сказал он. — На все вопросы буду отвечать потом. А теперь двигаем дальше.
Ноги у всех троих были ватными, и шли они теперь очень медленно, прислушиваясь к окружавшей их темноте. Но Алиса с удивлением отметила про себя, что относится к происходящему как к чему-то совершенно обыденному, а не из ряда вон выходящему…
Сидя в своей темнице, Грызлов время от времени принимался жалобно выть. Он понимал, что это и бесполезно, и не очень красиво, но ничего не мог с собой поделать. Лишившись Оссуария, который поддерживал его своей болтовней, домовой окончательно пал духом. Век домовых долог, и мог он просидеть в каменном мешке еще лет сто — сто двадцать, а это ему совершенно не улыбалось. Тем более что он любил свою работу и выполнял ее хорошо, и не его, Грызлова вина, что остался он без дома и без подопечных.
Он с тоской вспоминал румяные ватрушки, которые часто пекла хозяйка дома, уют и чистоту тщательно прибранных комнат. Даже мусорное ведро всегда было вымыто и застелено специальным пакетом. Лет сто назад никому бы и в голову не пришло не взять с собой своего домового на новое место жительства! Грызлов окончательно расстроился.
Домовой пробовал петь песни один, но без Оссуария получалось плохо, грустно и все на один мотив «Ты гори, гори, моя лучина».
Не надеясь, что кто-нибудь услышит его, Грызлов вывел особо пронзительную руладу. И тут он услышал доносившиеся издали молодые голоса и шум приближающихся шагов. А вскоре и свет фонаря показался в конце темного коридора.
— Разлай Макдональдович, — кричала Алиса, — мы идем!
Вскоре спасатели остановились возле гигантской морды домового. Швыров направил на него луч фонаря и с трудом удержался от смеха. Собачка Баскервилей отдыхает.
Алиса и Юля были ошеломлены видом гигантских бровей и усов Грызлова. Они нависли над спасателями как лохматые ветви елей. Алиса положила руку на его мокрый и теплый нос, и Грызлов чихнул так, что всех троих буквально смело с ног.
— Снимите с меня эту проклятую штукенцию! — заголосил домовой, протягивая к ним распухшую лапу с перстнем.
Алиса встала, схватила Грызлова за баки, и нежно поцеловала в гигантскую лохматую морду.
— Сейчас, сейчас мы тебя вызволим, — заверила она его, — потерпи еще немножко.
Юля недолго думая схватила домового за лапу и стала стягивать с него перстень. Однако он как будто слился в единое целое с распухшим гигантским пальцем Грызлова и, несмотря на все старания девочки, не сдвинулся ни на миллиметр.
— Ой, мне больно! — завыл домовой. — Ты мне палец оторвешь!
Припомнив, как они с Алисой открывали магический занавес на Сухаревской площади, Юля отчаянно захотела взять перстень, и он послушно соскользнул с пальца Грызлова на ее ладонь.
— Ура! — завопил домовой.
Швыров направил на перстень луч фонаря. Все трое склонились над ним, забыв на минуту о Грызлове. Перстень как перстень, даже не очень красивый, с тусклым, грубо обработанным серым камнем, похожим на обычный гранит.
— Что будем с ним делать? — спросила Юля.
Алиса со Швыром переглянулись, и рэпер отрицательно покачал головой: нет, мол, я его не возьму. Алиса тоже не проявила желания иметь с ним дело.
— Ладно, пусть колечко пока побудет у меня, — решительно заявила Юля.
Перстень удивительным образом сузился и, когда Юля надела его на палец правой руки, оказался ей впору.
— Может быть, не стоит надевать его на руку? — засомневалась Алиса. — Положи его лучше в карман, вон что с Грызловым случилось…
— Да ничего не будет, — легкомысленно заявила Юля, — я ведь ничем не болею.
Грызлов оставался таким же огромным еще несколько минут, потом почувствовал, что может немного повернуться. Раздался негромкий хлопок, и у ног Алисы оказалась небольшая черная собачка.
— Ручки мои, — радовался домовой, — ножки мои!
Грызлов запрыгал вокруг спасателей, разминая затекшие лапы.
— Спасибо, други мои любезные! — с чувством произнес он. — Я этого никогда не забуду…
Глава 3
Пройдя собеседование, Ниночка Водорябова быстро покинула студию погоды и бегом направилась к Малышкиной — делиться радостью. На дверях студии горела красная надпись «Внимание! Прямой эфир!».
Ниночка осторожно приоткрыла дверь. Сидя перед камерами, Корделия зачитывала срочное сообщение:
— Неслыханный рост преступлений, несчастных случаев и катастроф в Москве и Московской области… Ученые связывают эти катаклизмы с природной атмосферной аномалией, получившей название «серый смог»…
Водорябова тихонько прикрыла дверь.
Через несколько минут надпись над дверью погасла, и Нина влетела в студию. Корделия все еще сидела за синим стеклянным столом, но уже курила длинную, тонкую сигарету.
— Корделия! Корделия! Я тебе так благодарна! Если бы не ты… — бросилась к ней Водорябова.
Корделия еще не пришла в себя после эфира. Она рассеянно посмотрела на Нину.
— Ну что? Собеседование прошло удачно?
— Меня взяли ведущей в студию погоды. Я буду ведущей программы «Метеоскоп», — зачастила Ниночка, — меня взяли! Ты не представляешь, что это для меня значит!
— Очень хорошо представляю, — с довольной улыбкой сказала Корделия, косясь на открытую дверь.
В ее проеме застыла соляным столбом сбитая с толку визажистка Светочка.
